Брудершафт поднял глаза верх, и от слез радости показалось ему, что купола нет вовсе, а сияет над ним темно-синее ночное небо.
С самого начала строения он молился своему католическому богу, дабы оный дом рухнул.
И бог услышал его отчаянные просьбы! Потолка в спальне не было — знакомые созвездия сияли над Брудершафтом во всей красе.
Пол усеивали куски льда.
Кто-то хрипел за ледяным камином. Брудершафт бросился к камину. Эк, забило в сию щель несчастного! Брудершафт схватил Хвостакова со всей силою вольного каменщика и выдернул его из-за камина, яко огромную пробку. Хвостаков свалился на пол, понимая, что его убивают до смерти и закрываясь руками от убийцы.
Айгуль на шум вбежала в спальню. Ее свежеприобретенный муж лежал на полу, будто раздавленный копытами мешок кизяков, а над ним стоял незнакомый господин со свирепой радостью на лице. Айгуль, оставив смирение мусульманской женки, схватила его за отвороты кафтана.
Аллах всемилостивый! На отворотах кафтана сего господина, с изнаночной их стороны, тоже были тараканы Хвостакова: циркуль и наугольник с буквою G между ними. Ярость Айгуль обессилела и перешла в тихое отчаяние.
Враги султана, императрицы Екатерины Второй, господина Вертухина и ее собственные окружали их со всех сторон.
Но как привыкшая не сдаваться в самых лютых положениях, Айгуль опомнилась от своей скорби и, схватив ледяной шандал, разбила его о голову Великого Мастера Брудершафта.
Тихие тонкие звоны долго еще колебались в знатнейшем доме Санкт-Петербурга.
Екатерина тем часом подписывала составленный по ее распоряжению
«Объявляем всем, до кого сие принадлежит. Дошло до нас от герцога Кобылянского уведомление, что в Санкт-Петербурге объявилась большая разбойническая шайка, коя разорила манеж помянутого герцога Кобылянского до полной непригодности оного. А как сие зло может распространиться, мы нашей императорской волей за долг себе почитаем примерно наказать виновников сего разорения, чего ради повелели взять под стражу предводительницу оной шайки Айгуль Тархан и допросить помянутую Айгуль Тархан со всей строгостию, что и было выполнено. Мы, к недопущению дальнейших беспорядков и пагубы, предписали сослать злодейку в Сибирь. А как в пределах российских могут скрываться сообщники оной, кои намерены соединиться с шайкой известного вора Емельки Пугачева, мы наистрожайше повелеваем принять предосторожности противу турецкого злодейства и о тех людишках, кои русского языка не разумеют, докладывать уездным частным смотрителям немедленно и оных людишек брать под стражу».
Глава двадцать четвертая
Изрядные художества
Воздушная Айгуль невесомо на распростертого Вертухина опустилась и следом перед его изумленным взором на землю сошла. Сошла и стала прогуливаться, постепенно обнажая всю свою любовь к нему. Сняла сначала нитяные чулки крепкого сургучного цвета, потом шлейф отстегнула и шляпку высотою более трех вершков с огромным газовым бантом, как у презрительной женщины, скинула. Теперь вся она была в голубом и розовом — истинно лунный цветок, сбоку восстающим солнцем охваченный.
Наконец и пояс, платье под самыми грудями перехватывающий, одним мановением руки развязала и откинула. В сей момент лазоревое сияние ее насквозь прохватило и все сказочные радости Вертухину в полной их невероятности представило. Вертухин заледенел от счастья и членов своих не чувствовал.
«Сии обращения ко мне, драгоценная Айгуль, излишни! — хотелось крикнуть ему. — Версты и горы не умалили моей любви, я думаю о тебе каждую минуту своего пребывания на сей земле, драгоценная Айгуль, птичка небесная, тихая странница!..» «А женки города Москвы да мастерицы любви города Санкт-Петербурга? А женка Фетинья, кою увлекал ты на возу с медными рублями?» «Достоинства оных женок состоят единственно в небольшом расстоянии до них. Они склоняли меня в свою сторону всякими крайностями и приводили меня в самое лютое положение. Однако же я устоял и пребываю в любви к тебе, яко в печали по земле турецкой».
«Ну, брат, ты совсем заврался!» — неделикатно сказал кто-то в голове Вертухина, и тотчас потянуло холодом, навозом и противными звуками скрипящего по дорожной наледи воза.