Через некоторое время попойка вернулась в привычное русло, и Сильвер в свободной позе раскинулся на диване рядом с поэтессой и проявившим недюженную музыкальную эрудицию писателем.
- Синкопы стушевывают вначале эту жанровую характеристику, придерживая Сильвера за локоть, бормотало "загадочное явление русской литературы". - Но активная конструкция ритма почти лишена привкуса субъективизма...
Потягивая мозельское, Сильвер благосклонно кивал, пропуская столь мудреную оценку собственной игры мимо ушей. Затуманившийся взгляд его уже непроизвольно скользил по тугим выпуклостям фигуры поэтессы, затянутой в черное, плотно облегающее платье. Уже мысленно он поднимался с подругой по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, как вдруг бокал дрогнул в его руке и поток мозельского хлынул на брюки "загадочного явления".
- Ой! - вскрикнул корифей. - Ох..л, что ли, мать твою?!
Сильвер даже внимания не обратил на странный идиоматический оборот, столь неожиданно примененный надеждой национальной культуры. Не глядя, он сунул пустой бокал поэтессе, встал и шагнул вперед. В комнате появился новый гость, и вся расслабленность и благодушие Сильвера мигом испарились.
- Ну привет, привет! - радостно улыбаясь, Степанов протянул Сильверу руку. Со стороны сцена должна была выглядеть как обычная встреча добрых приятелей. - Еле нашел тебя, понимаешь! До конца поселка проскочил, плутал, плутал, хорошо соседи подсказали, да и музыку вечером хорошо слышно.
Сильвер пожал протянутую руку и уставился на капитана с хмурым выражением лица. Он решительно не понимал смысла происходящего.
- Ты нас представишь? - томно произнесла поэтесса, эффектно изогнувшись и улыбаясь самыми уголками полных, искусно подведенных губ.
"Самому бы не преставиться! - обеспокоенно подумал быстро трезвеющий Сильвер. - Что же происходит, а?"
Он затравленно оглянулся, но в тылу своем увидел всего лишь облитого литератора, со злобным сопением посыпающего солью пострадавший передок.
- Да, да, конечно! - нашелся наконец Сильвер и тут же вновь запнулся имени капитана он не знал.
- Михаил, - Степанов чмокнул грациозно протянутую поэтессой ручку. Извините, мы оставим вас на минуту.
- Минуту я потерплю, - протянула поэтесса. - Но не больше!
Степанов подмигнул ей и хлопнул Сильвера по плечу:
- Пойдем, проветримся! Долго не задержу.
Пропихнувшись через плотные ряды танцующих, они вашли из гостиной.
Едва Сильвер в сопровождении капитана появился на пороге дачи, как в салоне "БМВ" погас свет, хлопнули дверцы и две массивные темные фигуры выросли возле автомобиля. Сильвер мысленно похвалил своих людей за бдительность и повернулся к Степанову:
- Ну что, как тебя там, Михаил, что ли? Грехи замаливать явился?
- Вроде того, - подтвердил капитан и указал на напрягшихся "быков". Излишняя предосторожность. Я один и с мирными целями.
Сильвер небрежным жестом поманил громил к себе и бросил, кивнув на Степанова:
- Посмотрите его.
Капитан моментально подвергся самому тщательному обыску.
- Чистый! - закончив работу, охранники отступили на шаг.
- Ну и что ты мне хочешь поведать? - спросил Сильвер, закуривая и выпуская дым в лицо капитана.
- Я приглашаю тебя послушать один концерт, - Степанов достал из нагрудного кармана куртки кассету. - Говорят, ты музыку любишь?
Сильвер пожал плечами, спустился с высокого крыльца, подошел к "ягуару" и распахнул дверцу.
Степанов сел в машину, воткнул кассету в магнитолу. Сильвер открыл заднюю дверь и кивком головы пригласил охранников в салон.
- Не стоит, - удержал его капитан. - Это только для нас с тобой. А то детишкам будут сниться кошмары.
Сильвер сел сзади Степанова, хлопнул дверцей, откинулся на спинку сиденья. Полчаса сосредоточенно слушал запись.
- Ну, что скажешь? - спросил наконец капитан, приглушив громкость. Дальше там одни крики...
Малоинтересно.
- Что ты хочешь? - тихо спросил Сильвер.
- Это хороший вопрос, - согласился Степанов. - Но это второй вопрос. На твоем месте нужно было бы поинтересоваться - кто я такой.
- Поучи, поучи еще, - процедил Сильвер. - Ну, кто ты такой?
Капитан поднес удостоверение к лицу собеседника.
- Ну, допустим... - хмыкнул Сильвер. - Дальше что?
- Вагон.
- Какой вагон?
- С "Мухой" и "Ударом".
- А... Ах вот как! На Питона работаешь?
- На себя. Так что с вагоном?
- Вагон уже уехал.
- Очень жаль. Можешь заказывать.
- Что заказывать?
- Панихиду... - Степанов сделал попытку вылезти из машины, но Сильвер удержал его за плечо.
- Э, послушай! Так дела не делаются. Вагона нет, это верно, но я же не сказал, что денег нет? Можешь передать Питону - я деньги верну без проблем. Ссориться зачем? В среду сделаю. Наличными.
- Что ж. Годится, пожалуй. А мои комиссионные?
- Сколько ты хочешь?
- Пятьдесят.
- Губа не дура. А мои гарантии? Вдруг ты копию себе оставишь?
- Запросто. И даже наверняка.
- Откровенно... Не боишься?
- Не-а... Как раз пока копия есть - не боюсь.
- Н-да... Положение... Слушай, а хочешь - двести! И копию свою можешь засунуть в...
- Можешь не договаривать. Я слушаю.
- Тогда, на шоссе, в июне, ты меня насчет заказчика, ну того, что на Дмитровке, тряс?
- Было.
- Все еще хочешь его достать?
- Допустим.
- Я тебе его отдам. И так отдам, что ты можешь большие башли из него вытряхнуть. Там дело сейчас очень крупное.
- Тебе какой интерес?
- Половина моя. И кончишь его лично. А я зафиксирую. Тогда - баш на баш, квиты, и гарантия у обоих. Ну как?
Степанов не ответил, спрятал свою кассету в карман куртки, пошарил в бардачке и вставил в магнитолу другую, с концертом Лундстрема.
- Ну как? - вновь повторил Сильвер, трогая капитана за плечо.
- Пока никак, - задумчиво ответил Степанов. - Позвоню через два дня.
Он вылез из "ягуара" и направился к калитке, за которой смутно белела в сумерках белая "ауди".
"А ведь мы, пожалуй, одного с ним возраста, - неожиданно подумал Сильвер, глядя вслед капитану. - Странно, но я даже злости не испытываю. Второй раз он меня прижимает, но ведь красиво прижимает... Нет, вечера он мне не испортил. А сволочь эту жирную давно надо было выпотрошить... На это я с удовольствием посмотрю. Да и потрошитель вот отыскался... умелый".
XI. МНЕНИЕ КОМПЕТЕНТНЫХ СПЕЦИАЛИСТОВ
- Таких принципиальных и бескорыстных граждан можно и даже нужно награждать, им памятники надо ставить, в учебниках про них писать необходимо! - Василий Николаевич Гущин нажал кнопку "пауза" и несколько секунд пристально разглядывал лицо на экране телевизора. Остановка видеозаписи произошла в тот момент, когда оператор взял крупный план, а персонаж произносил эмоциональную тираду и его физиономия оказалась забавно искаженной. - Только в живых их оставлять нельзя, сукиных детей!
- А это было вашей прерогативой, - напомнил Алферов. - Решение тогда зависело от вас если не целиком, то процентов на девяносто точно. Так что...
- Пожалел ублюдка, - сокрушенно вздохнул Гущин. - Век живи - век учись! Никогда нельзя жалеть ублюдков.
- Этот ваш бывший сотрудник подозрительно хорошо информирован, заметил Теплов. - Если его утверждение о том, что он одиннадцать лет провел в лагерях, соответствует действительности, то как вы объясните, что он достаточно свободно оперирует данными трех-, четырехлетней давности? Причем совершенно секретными данными, прошу отметить!
- Да какая разница! - плачущим голосом возопил Гущин-младший. - Какая разница, чем там этот гад ползучий оперирует? И часа не прошло после этой поганой конференции, как в секретариате все телефоны пооборвали! "А упомянутый генерал КГБ Гущин не возглавляет теперь парижскую штаб-квартиру "Национального оружия""? Нет, б..., это его сынок возглавляет... Гарусев мне прямым текстом выдал - с.-.вай, мол, отсюда мухой!