– Возможно, ты прав, кузен. Но все же это ставит нас в неловкое положение.
– Да, – согласился «Титанит». – Очень неловкое. Должно быть чудовищно занимательно. Если ты не умудришься извлечь из этого некое преимущество, ты – не тот корабль, за который я тебя принял.
– Я больше не корабль, – указала я.
– А что насчет лейтенанта Тайзэрвэт? Убыла одновременно с лейтенантом Сеиварден, но ее миссия держалась в строжайшей тайне. А теперь она, кажется, на борту «Меча Гурата», и она – как это сказала Узурпатор? – «не самый острый нож в наборе»? Та ли это лейтенант Тайзэрвэт? С), она выглядит довольно невинно с этими глупыми сиреневыми глазами, но она – еще та штучка, коварный политик. Может, и не самый уравновешенный, но ей всего лишь сколько, семнадцать? Мне жаль ее оппонентов в будущем, когда она вырастет. Если она проживет столько.
– И мне тоже, – сказала я вполне искрение.
– И больше нечего добавить? Что ж, кузина, я не обижаюсь. Ты оставила их в слезах, там, на «Милосердии Калра», словно ты уже покойница, но я думаю, что у тебя есть еще несколько шашек на доске. – Я промолчала. – Пожалуйста, позволь мне стать одной из них, кузина. Я был совершенно серьезен, когда сказал, что буду умолять.
– Ты откажешься от вспомогательных компонентов? Не от тех, что уже подключены. Я имею в виду – на будущее.
Тишина. На лице «Титанита» – никакого выражения; конечно, там его и не было никогда, если только он не хотел, чтобы оно появилось.
– Я понимаю, почему ты это спрашиваешь. Правда. Невозможно, чтобы у меня имелись какие-то иллюзии но поводу происхождения вспомогательных компонентов.
– Разумеется, нет. – Было бы просто глупо даже думать об этом.
– Но ты понимаешь, я знаю, понимаешь, почему я отказываюсь. Ты понимаешь, о чем просишь.
– Да. Мне просто хотелось бы, чтобы ты передумал, кузен.
– Нет.
Движением руки я дала понять, что продолжать эту тему не буду.
– Ладно. У меня нет никаких планов, никакой игры, кроме очевидного.
– Я этому не верю.
– Ты не слишком долго меня знаешь, кузен, – заметила я. – Известно ли тебе, что около года назад лейтенант Сеиварден упала с моста? Это был бы долгий путь вниз – пара километров. Ей удалось ухватиться за балку ниже, но я не могла до нее дотянуться.
– Поскольку она определенно выжила, чтобы разрыдаться перед Узурпатором несколько часов назад, ты, вероятно, нашла какое-то решение проблемы.
– Я прыгнула с ней. Рассчитывая, что, возможно, смогу замедлить наше падение, прежде чем мы врежемся в землю. – Очевидность завершения этой истории я показала жестом. Моя правая нога с тех пор уже не та.
«Титанит» молчал три секунды, а потом сказал:
– Я не думаю, что эта история передает смысл, который ты, как тебе кажется, в нее вкладываешь.
Мы оба молчали несколько минут, наблюдая, как сокращается расстояние между челноком и базой Атхоек.
– Я не думаю, – сказала я, – что переводчик может быть некой фигурой в какой-то моей игре. Пресгер не вмешиваются в дела людей. Попытка вовлечь ее будет, возможно, означать нарушение договора.
– Никто этого не хочет, – спокойно согласился «Титанит». – Но ведь у тебя нет про запас никаких инопланетян, так ведь? Друзья Гек? Рррррр в гостях? Нет? Полагаю маловероятным, что мы натолкнемся на какой-то новый вид инопланетян на пути к базе.
Отвечать не было смысла.
– Мне скучно, – сказала переводчик Зейат. «Титанит» и я развернулись лицом к ней. Мне это не нравится. «Титанит», ты взял с собой игру?
– Она не перенесла бы этого путешествия, – сказала я. – Вы играли когда-нибудь в рифмы, переводчик?
– Не сказала бы, – ответила переводчик Зейат. – Но, если это поэтическая игра, я никогда, по сути, не понимала поэзию.
– Она начинается очень просто, – сказала я. – Кто-нибудь называет строку в определенном размере и в прямой форме, а затем каждый добавляет строку. Затем мы переходим на косвенную форму. Или можем сначала оставаться, в прямой, если хотите, пока не привыкнете.
– Благодарю всех богов, – сказал «Титанит». – Я боялся, что ты собираешься предложить нам петь ту песню про тысячу яиц.
– Тысяча яиц, красивых и теплых, – запела я. – Крэк, крэк, крэк, родился маленький цыпленок. Пиип, пиип, пиип, пиип! Пиип, пиип, пиип, пиип!
– Ба, капитан флота, – воскликнула переводчик Зейат, – это прелестная песня! Почему же я до сих пор не слышала, как вы ее поете?
Я сделала вдох.