На первый взгляд, совершенно разумно. Тайзэрвэт и я были далеко от базы, либо на борту «Милосердия Калра», либо на пути сюда. Но конечно же, о таком собрании можно было оповестить любую из моих Калр, которые еще находились на базе, и я знала, что этого не произошло. Значит, никого из нас на этом собрании видеть не предполагали, но сказать об этом прямо было непросто, и эта особа, без сомнений, надеялась, что я не стану заводить такой разговор.
– Разумеется, гражданин, – ответила я. – Не присядете ли? – Я указала на ближайший контейнер. Но думаю, что ость готовый чай, но мы были бы рады его приготовить.
– Нет, спасибо, капитан флота. Значит, то, с чем она пришла, вызывает у нес чувство неловкости, и она отнюдь не ожидает от меня положительной реакции. Или, возможно, положительной реакции лейтенанта Тайзэрвэт. – Со стороны юного лейтенанта было очень любезно устроить приемную на четвертом уровне Подсадья, чтобы жителям стало удобнее доносить свои пожелания и заботы до администрации базы. Это, конечно, очень полезно, но, возможно, нанесло ущерб другим ее обязанностям.
Итак, дело касалось Тайзэрвэт.
– И собрание, полагаю, решило, что, когда эта приемная откроется вновь, ею следует заниматься кому-то другому?
Эта особа испытывала смущение, едва заметное, но все же оно чувствовалось.
– Да, капитан флота. Мы хотели бы особо подчеркнуть, что с нашей стороны нет никаких жалоб, а со стороны юного лейтенанта не было никаких нарушений.
– Просто вы полагаете, что было бы лучше, если бы эта приемная непосредственно представляла интересы большинства жителей Подсадья, – добавила я.
На ее лице мелькнуло удивление. Она не ожидала, что я выскажусь с такой прямотой.
– Как скажете, капитан флота.
– А гражданин Юран?
Юран не принадлежала к числу моих солдат и, конечно, никоим образом не состояла со мной в родстве, но тем не менее жила с нами и помогала по утрам Тайзэрвэт в ее приемной на четвертом уровне. Она была с Вальскаая, ребенком мигрантов, присланных на Атхоек в прошлом поколении через все пространство Радча, и ей было суждено собирать чай на планете.
– Дитя с Вальскаая? Да, конечно, мы просим ее продолжать. Пожалуйста, скажите ей.
– Я поговорю с ней, – ответила я, – и с лейтенантом Тайзэрвэт тоже.
Тайзэрвэт отнюдь не обрадовалась.
– По, сэр! – воскликнула она настойчиво, но шепотом, поскольку мы по-прежнему находились в конце коридора, сидели на корточках на истертом полу за контейнерами. Потом сделала вдох и сказала с чуть меньшим пылом, но по-прежнему шепотом: – Вы понимаете, сэр, что, по всей вероятности, нам придется найти способ управлять здесь. А чтобы это сделать, нам нужно влияние. Мы хорошо начали, мы добились ключевой роли в… – И тут она вспомнила, что, в отличие от наших комнат в Подсадье, база имела возможность слышать, что мы здесь говорим, почти наверняка слушала и могла сообщить о нашей беседе губернатору Джиарод. – Для губернатора нет власти выше, к кому можно обратиться, нет другого источника поддержки в случае кризиса. Есть только мы.
Восемь и Десять рядом не было, они получали еду для нашего ужина в ближайшей общей столовой – возможность готовить здесь отсутствовала. Пять стояла на страже у импровизированной границы нашего бивуака и делала вид, что не слышит разговора.
– Лейтенант, – сказала я, надеюсь, что вы осознаете, что у меня нет никакого желания здесь управлять. Я совершенно счастлива, что атхоекцы управляют собой сами.
Она моргнула, явно сбитая с толку.
– Сэр, вы это не серьезно. Если бы атхоекцы могли управлять собой сами, нас бы здесь не было. А управление путем принятия решений собранием – прекрасный метод, если не заниматься чем-то, требующим решительных действий сейчас же. Или даже в течение нескольких последующих столетий.
За свои две тысячи лет я убедилась в том, что, как только Анаандер Мианнаи отдавала приказ об аннексии, такие детали, как форма местного самоуправления, теряли всякое значение.
– Лейтенант, вы вот-вот загубите добрую репутацию, которую здесь приобрели. Принимая во внимание, что это наши соседи и мы можем пробыть здесь еще какое-то время, я бы предпочла, чтобы вы ничего такого не делали.
Она глубоко вдохнула, успокаиваясь. Она была уязвлена и сердита. Ощущала себя преданной.
– Администрация базы не расположена прислушиваться непосредственно к ичана из Подсадья. Так было всегда.