Я провела много времени в обеих системах, участвовала в обеих аннексиях. И небольшое число вальскаайцев жило на Атхоеке, их могло это заинтересовать.
«Для всех на самом деле было бы лучше, если бы они не бунтовали, – продолжалось послание капитана флота Уэми.
Я уверена, что вы это знаете».
А я была уверена: она хочет, чтобы я передала информацию дальше, всем, с кем могла поддерживать связь в обеих системах.
«Искренне благодарю капитана флота Уэми за ее пожелания, – ответила я. – В настоящее время меня заботит только система Атхоек. Направляю информацию о текущем положении дел в системе и мои собственные официальные рапорты. Премного благодарю капитана флота за ее предложение передать все соответствующим органам власти».
И присоединила к этому целую пачку официальных новостей за неделю – все, что удалось найти, включая результаты семидесяти пяти местечковых соревнований по выращиванию редиса на планете Атхоек, которые были объявлены этим утром, их я пометила как заслуживающие особого внимания. Плюс – месячную порцию собственных донесений и записей данных о состоянии организма, десятки документов, каждая лакуна которых была заполнена одним и тем же словом: Отвали.
На следующий день губернатор Джиарод стояла рядом со мной у причального шлюза. Серый пол и стены были, на мой взгляд, слишком грязными, но, в конце концов, большую часть жизни я провела в чистоте, соответствующей военному стандарту. Губернатор системы казалась спокойной, но за то время, которое понадобилось суденышку Пресгер, чтобы добраться до базы Атхоек от Призрачного шлюза, у нее было достаточно возможностей наволноваться. Не исключено, что особенно беспокоилась она именно сейчас, когда мы ожидали, пока выравняется давление между базой и кораблем Пресгер. Только мы вдвоем, и больше никого, даже моих солдат, хотя в коридоре за причалом стояла Калр Пять, внешне бесстрастная, но на самом деле ее просто колотило.
– Пресгер были в Призрачной системе все это время? – задала вопрос Джиарод в третий раз за последние три дня. – А вы спрашивали – как его, «Титанита», кажется? – Она нахмурилась. Что за название? Разве у нотайских кораблей не было обычно длинных названий? Типа «Неотвратимое господство раскрывающегося разума» или «Конечное содержит бесконечное содержит конечное»?
Оба этих названия были вымышленными, из более-менее популярных мелодрам.
– Ногайские корабли назывались в соответствии с их классами, – ответила я. – «Титанит» – один из Драгоценных камней. Среди кораблей этого класса не было настолько знаменитых, чтобы о них сняли приключенческий сериал. – И он бы ничего не сказал о том, что творилось там, в Призрачной системе. Я спрашивала и получила в ответ лишь холодный взгляд. – Но я не думаю, что это суденышко оттуда. А если и так, то туда оно пришло лишь затем, чтобы попасть в Призрачный шлюз.
– Если бы не все эти… неприятности прошлой недели, мы могли бы спросить «Меч Атагариса».
– Могли бы, – согласилась я. – Но у нас было бы достаточно оснований не доверять его ответу. – То же на самом деле касалось и «Титанита», но я не стала это подчеркивать.
Помолчав, губернатор Джиарод спросила:
– Пресгер нарушили договор? – Вот – новый вопрос. Похоже, он вертелся у нее на языке все это время.
– Потому что они вышли из шлюза в пространстве людей, чтобы попасть в Призрачную систему, – это вы имеете в виду? Сомневаюсь. Они ссылались на договор но прибытии, как вы, наверное, помните. – Этот крошечный корабль, судя по виду, не мог создавать собственные межсистемные шлюзы, но Прост ер уже удивляли нас прежде.
В шлюзе щелкнуло, стукнуло, и он распахнулся. Губернатор Джиарод застыла на месте, пытаясь, как мне показалось, выпрямиться еще сильнее. Особа, которая вышла, сутулясь, из открытого люка, выглядела совершенно по-человечески. Хотя это, разумеется, отнюдь не значило, что она – человек. Она была довольно высокой в кораблике ей, вероятно, едва хватало места, чтобы вытянуться в полный рост. По внешнему виду она вполне могла сойти за обычного радчааи. Темные длинные волосы, стянутые в простой узел на затылке. Смуглая кожа, темные глаза, все довольно обыкновенное. В белом, как все переводчики: белый пиджак и перчатки, белые брюки, белые ботинки. Без единого пятнышка. Все безукоризненное, ни морщинки, хотя в таком маленьком пространстве едва ли могло найтись место для переодевания, не говоря уже о том, чтобы сделать это так тщательно. Но – ни единой броши, ни других драгоценностей, что нарушили бы ее сияющую белизну.