– Это было бы незаконно, магистрат.
Она вздохнула.
– Да, потому я и отправила ее дальше.
– Если она обратилась ко мне, находясь в таком сложном положении, как я могла пренебречь ею?
– Думаю, да.
Снаружи переводчик Зейат наклонилась над бассейном, покрытым цветущими лилиями. Я надеялась, что она не нырнет туда. Мне пришло в голову, что, будь она переводчиком Длайкви, так бы и сделала.
– Я бы хотела, капитан флота, чтобы вы подумали о возможности использовать свое влияние на вальскаайцев – полевых рабочих на чайной плантации гражданина Фосиф. Вы можете и не знать этого, но есть люди, которые будут рады любой возможности причинить ей вред. Часть из них – члены ее собственной семьи. Прекращение работ лишь дает им возможность выступить против нее.
В этом, принимая во внимание склонность гражданина Фосиф Денчи к жестокости, не было ничего удивительного.
– Здешняя глава клана Денчи – весьма неприятная особа, и она ненавидела мать Фосиф с той норы, когда обе были детьми. Матери нет, и она ненавидит Фосиф. Она отнимет у Фосиф плантацию, если сможет. Эта стачка даст ей возможность осуществить задуманное, особенно когда так много межсистемных шлюзов выведено из строя и с лордом клана Денчи сейчас не связаться.
– А жалобы рабочих? – спросила я. – С ними разобрались?
– Видите ли, капитан флота, это сложно.
Мне никак было не понять, что сложного в том, чтобы честно расплачиваться с рабочими или обеспечить их теми же основными правами и услугами, что полагались любому гражданину.
– На самом деле условия на плантации Фосиф не слишком отличаются от тех, что имеются на других плантациях в горах. Но именно Фосиф примет на себя основную силу удара. А теперь еще в дело встряли наиболее неугомонные ксхаи. Возможно, вы знаете, что на противоположном от дома Фосиф берегу озера есть маленький разрушенный храм.
– Она упоминала об этом.
– Там были одни сорняки и обломки, когда мы прилетели сюда шестьсот лет назад. Но в последнее время появились люди, заявляющие, что ото место всегда оставалось священным и что дом Фосиф на самом деле – пристанище на древнем пути паломников. Сама Фосиф поддерживает их верование; думаю, она находит его романтичным. Но ото же смешно, тот дом построили всего лишь за сотню лет до аннексии. И вы когда-нибудь слышали о месте паломничества, которое не было бы окружено по крайней мере городком?
– Об одном-двух, как ни удивительно, – ответила я. – Хотя обычно это не храмы со священниками, которые нуждаются в поддержке. Возможно, в тамошнем не было постоянного духовенства.
Районный магистрат движением руки выразила согласие с моими словами.
– Позвольте быть с вами откровенной, магистрат. Это вы находитесь здесь под давлением.
Анаандер Мианнаи дала мне имя своего клана, когда провозгласила меня человеком и гражданином. Это имя говорило о том, что я принадлежу к самому могущественному семейству в пространстве Радча, и это имя не мог оставить без внимания ни один радчааи. А в силу того, что я представляла собой последнюю частичку военного корабля, который более двух тысяч лет был близко знаком с дочерями многих богатейших и знаменитейших радчаайских кланов, я по своему желанию обретала соответствующие произношение и манеры. Я могла использовать также и это.
– Вы долго водили дружбу с самым известным чайным плантатором, – сказала я, – но стало ясно, что требования полевых рабочих справедливы, и вы лично попали – или попадете – в неудобное положение, поскольку не замечали, что тут происходило, пока дело не дошло до покушения на убийство и остановки работ. Вы окажетесь в еще большем замешательстве, когда допросите гражданина Раугхд. Вы ведь еще не сделали этого, верно?
Снаружи, во дворе, переводчик Зейат склонилась над одним из широких плавающих листов лилии, чтобы рассмотреть его обратную сторону.
– Я надеялась, – ответила магистрат, не сумев полностью скрыть свое раздражение, – что сначала она помирится с матерью.