– Я не понимаю, переводчик, – призналась я.
Она тяжко вздохнула.
– Я и не думала, что вы поймете. Тем не менее я должна была попытаться. Вы абсолютно уверены, что у вас здесь нет устриц?
– Я говорила вам это прежде, чем вы поднялись на борт, переводчик.
– Правда? – Она казалась искренне озадаченной. – А я думала, что мне сказал это ваш солдат.
– Переводчик, как вы узнали, что у меня есть тот пистолет?
Она моргнула, откровенно удивившись.
– Это было очевидно. Прежняя капитан флота Брэк держала его под курткой, когда мы встретились. Я могла… нет, не слышать его. Почуять? Нет, это тоже неверно. Я не… я не думаю, что вы на самом деле способны к такому виду восприятия. Теперь я об этом подумаю.
– И, если можно спросить, переводчик, почему один и одиннадцать сотых метра?
Она нахмурилась, явно озадаченная.
– Капитан флота?
– Эти пистолеты. Пули проходят через все что угодно на один и одиннадцать сотых метра, а затем останавливаются.
Почему один и одиннадцать сотых метра? Это не представляется таким уж практичным расстоянием.
– Что ж, нет, – ответила переводчик Зейат, по-прежнему хмурясь. – Это не должно было стать практичным расстоянием. На самом деле расстояние вообще не принималось в расчет. Вы знаете, капитан флота, вы опять делаете то же самое: вы говорите нечто таким образом, что это отправляет вас в совершенно неверном направлении. Нет, пули не разработаны, чтобы проходить сквозь все что угодно на один и одиннадцать сотых метра. Они разработаны для уничтожения радчаайских кораблей. Именно этого требовали от них покупатели. Один и одиннадцать сотых метра – своего рода… случайный побочный эффект. И по-своему полезный, разумеется. Но когда вы стреляете по радчаайскому кораблю, вы получаете нечто совершенно другое, я вас заверяю. Как мы заверяли гарседдиан, честно, но они не вполне нам поверили. Они могли бы причинить значительно больший ущерб, если бы поверили. Хотя я сомневаюсь, что все в конце концов повернулось бы совсем по-другому.
Вспыхнула надежда, которой я не позволяла себе до сих пор. Если те три корабля, по которым я стреляла, не изменили курса, возможно, остался только один. Один плюс «Меч Атагариса». И «Милосердие Илвеса» у внешних баз, но то, что «Милосердие Илвеса» даже не пытался вмешаться в мою схватку с «Мечом Атагариса», позволяло предположить, что он и его капитан не хотели никаких проблем и могли ухитриться найти причины оставаться возле внешних станций достаточно долго, если смогут. А если этот пистолет был и в самом деле столь специфически эффективен, я могла бы использовать его еще лучше, более действенно.
– А можно ли мне будет купить у вас еще пуль?
Переводчик Зейат нахмурилась еще сильнее.
– У меня? У меня их нет, капитан флота. Все-таки у них? Это – проблема сама по себе. Видите ли, в договоре определено – по настоянию Анаандер Мианнаи, что никакое подобное оружие никогда не будет предоставлено людям.
– Значит, Гек или Рррррр могли бы его купить?
– Полагаю, они могли бы. Хотя не могу себе представить, с чего они захотели бы оружие, предназначенное для уничтожения радчаайских кораблей. Если только договор не будет сорван, а тогда, конечно, люди получат куда более срочные проблемы, чем несколько пистолетов, уничтожающих корабли, я вас заверяю.
Что ж, у меня оставалось несколько магазинов. Я по-прежнему жива. При всей невероятности оставался шанс. Крошечный, но, даже если так, он был теперь куда весомее, чем всего лишь несколько минут назад.