– Будет так, как пожелает Амаат, – сказала Экалу. Благочестивая банальность. – Иногда это утешает – думать, что божий замысел управляет всем. – Она вздохнула. – А иногда нет.
– Совершенно верно, – согласилась я. – Тем временем насладимся завтраком. – Я взяла кусок рыбы. – Он очень хорош. И давайте поговорим об Амаат Один и всех тех в подразделениях, из кого, по-вашему, могли бы получиться офицеры.
После завтрака я отправилась в медчасть, в крошечный кабинет доктора. Опустилась в кресло, прислонила к стене костыли.
– Вы говорили что-то о протезе.
– Он еще не готов, – сказала она. Уныло. Хмурясь. Вызывая у меня сомнение в ее утверждении.
– Он должен был быть уже готов, – заметила я.
– Это сложный механизм. Нужно, чтобы он мог компенсировать дальнейший рост по мере…
– Вы хотите быть уверены, что я не оставлю здесь Сеиварден и ее Амаат и не отправлюсь на базу сама. – Мы находились в шлюзовом пространстве, в нескольких днях пути от Атхоека.
Врач усмехнулась.
– Будто вас это остановит. Сэр.
– Тогда в чем проблема?
– Протез – это временное средство. Он не предназначен для больших нагрузок и определенно не подходит для боя. – Я не ответила, просто сидела и смотрела, как она на меня хмурится. – Лейтенанту Сеиварден тоже идти не следует. Она чувствует себя гораздо лучше, чем раньте, но не могу гарантировать, что она хорошо справится с таким напряжением. А Тайзэрвэт… – Но она, как никто другой на корабле, могла догадаться, почему в отношении Тайзэрвэт выбора не было.
– Лейтенант Сеиварден – единственный человек на корабле, кроме меня, с настоящим боевым опытом, – сказала я. – И кроме «Титанита», полагаю. Но я не уверена, что мы можем доверять «Титаниту».
Врач язвительно усмехнулась.
– Нет. – А затем ей пришла в голову мысль. – Сэр, я считаю, вам следует подумать о продвижениях. Амаат Один, безусловно, и Бо Один.
– Я только что обсуждала это с Экалу. Я бы поговорила и с Сеиварден, но уверена, что она уже спит. Связалась с кораблем. Обнаружила Сеиварден в первой фазе сна, который обещал быть очень крепким. В моей койке. Пять, отнюдь не в обиде на то, что лишилась рабочего пространства, сидела за столом в пустой солдатской столовой, мурлыча с довольным видом, и зашивала порванный рукав рубашки, под рукой у нее стояла чашка зеленой глазури. – Сеиварден, кажется, в порядке.
– Пока, – согласилась врач. – Хотя помоги нам господь, если ей не удастся найти спортзал или сделать себе чаю, когда она расстроится в следующий раз. Я пыталась уговорить ее заняться медитацией, но это не подходит ей по темпераменту.
– Она на самом деле пыталась ею заняться прошлой ночью, – сказала я. По графику Сеиварден это было утро.
Неужели? Что ж. – Удивлена, отчасти польщена, но но ее лицу не заметно. С врачом почти всегда так. Посмотрим. Ну а теперь давайте взглянем на вашу ногу. И почему, капитан флота, вы не говорили мне раньше, что вас беспокоит правая нога?
– Да у меня это больше года. Я почти привыкла. И я не думаю, что вы могли бы что-нибудь поделать.
Врач сложила на груди руки. Откинулась на своем стуле, по-прежнему хмурясь на меня.
– Возможно, что и не смогу. Наверняка не очень реально пытаться сделать что-нибудь прямо сейчас. Но вам следовало мне сказать.
Я изобразила раскаяние.
– Да, доктор. – Она чуть смягчилась. – А теперь – о том протезе. Не говорите мне, что он еще не готов, потому что я знаю, что готов. Или может быть готов в течение нескольких часов. А я очень устала от костылей. Я знаю, что он не подходит для серьезных нагрузок, и, далее если бы он для них годился, у меня не было бы достаточно времени, чтобы к нему привыкнуть, не для боя. Даже если вы дали бы его мне, как только смогли. На базу идет Сеиварден, а не я.
Врач вздохнула.
– На самом деле вы можете приспособиться гораздо быстрее, потому что вы… – Она поколебалась, – потому что вы – вспомогательный компонент.
– Возможно, – согласилась я. Но недостаточно быстро. – И я не хочу подвергать опасности миссию, как бы ни желала лично избавить эту систему от Анаандер Мианнаи.
– Хорошо, – сказала врач. Все еще хмурясь, как она делала почти всегда, но испытывая внутреннее облегчение. И удовлетворение. – Давайте тогда пойдем в соседнее помещение и взглянем, как у вас с той ногой. А потом, поскольку я знаю, что вы бодрствовали всю ночь, и поскольку мы в безопасности в шлюзовом пространстве и вы уже прошли по всему кораблю, убеждаясь, что все идет, как надо, вы можете вернуться в свою каюту и поспать. К тому времени как вы проснетесь, протез должен быть готов.