Я бросила взгляд на Сеиварден, которая, беспомощно махнув рукой, сказала:
— Ничего из ее слов не понимаю. Я старался изо всех сил, и целый день она смотрит на меня так, будто я — биологические отходы, в которые она наступила.
— Наверное, это просто ее обычное выражение. — Я снова повернула голову к врачу. — Мы упали с моста, — объяснила я.
Выражение лица доктора не изменилось.
— Вы оба?
— Да.
Последовала минута невозмутимого молчания, а затем:
— Быть нечестным со своим врачом невыгодно. — И затем, когда я не ответила: — Ты — не первый турист, который вошел в запретную зону и получил травмы. Однако ты первая, кто заявляет, что упала с моста и выжила. Не знаю, то ли восторгаться твоим бесстыдством, то ли сердиться, что держишь меня за такую дуру.
Я не ответила. Что бы я ни придумала, это не даст такого удовлетворительного объяснения моим травмам, как чистая правда.
— Военнослужащие должны регистрироваться по прибытии в систему, — продолжала врач.
— Помнится, слышала об этом.
— Ты зарегистрировалась?
— Нет, потому что не служу ни в каких вооруженных силах. — Не совсем ложь. Я не военнослужащая, я часть оборудования. Одинокий, бесполезный фрагмент оборудования.
— Это учреждение не располагает оснащением, — сказала врач чуть более строгим тоном, чем минутой раньше, — необходимым для таких имплантатов и расширений, которые у тебя, очевидно, имеются. Я не могу прогнозировать результаты процессов заживления, которые запрограммировала. Тебе следует показаться врачу, когда вернешься домой. В Джерентэйт. — Последнее прозвучало с легким скепсисом, намеком на ее недоверие.
— Я намерена отправиться прямо домой, как только выйду отсюда, — сказала я, но про себя подумала, не сообщила ли о нас врач как о возможных шпионах. Решила, что нет, — если бы она это сделала, то, вероятно, не выказывала бы подозрений, а просто дожидалась бы, пока власти нами займутся. Значит, она этого не сделала. Почему?
Вероятная причина этого заглянула в палату и радостно воскликнула:
— Брэк! Ты проснулась! Дядя — на уровне прямо над этим. Что случилось? Твой друг вроде бы говорил, что ты прыгнула с моста, но это невозможно. Ты чувствуешь себя лучше? — Девочка вошла в комнату. — Здравствуйте, доктор, с Брэк будет все в порядке?
— С Брэк все будет прекрасно. Восстановители должны отпасть завтра. Если все пройдет как надо. — Приободрив нас так, она вышла из палаты.
Девочка села на край моей постели.
— Твой друг — никудышный игрок в Тиктик. Я рада, что не научила его, как играть на деньги, а то у него не осталось бы денег на лечение. А ведь это твои деньги, правда? От флаера.
Сеиварден нахмурилась.
— Что? Что она говорит?
Я решила проверить содержимое своего рюкзака при первой возможности.
— Он отыграл его в шашки.
Судя по выражению лица, девочка этому совсем не поверила.
— Тебе, знаешь ли, действительно не стоило ходить под мост. Я знаю кое-кого, так у него есть друг, кузен которого пошел под мост, а кто-то уронил кусок хлеба, он летел очень быстро, ударил ему в голову, разбил череп, дошел до мозга и убил его.
— Мне так понравилось пение твоей кузины. — Я не хотела возвращаться к обсуждению того, что произошло.
— Правда, она чудесная? О! — Она повернула голову, словно что-то услышала. — Мне нужно идти. Я приду к тебе еще!
— Буду весьма признательна, — сказала я, и она выскочила за дверь. Я посмотрела на Сеиварден. — Сколько это стоило?
— Примерно столько, сколько вышло за флаер, — сказала она, чуть наклонив голову, может быть смутившись, может быть, отчего-то еще.
— Ты брала что-нибудь из моего рюкзака?
Она снова подняла голову.
— Нет! Клянусь. — (Я не ответила.) — Ты мне не веришь. Я тебя не виню. Ты сможешь проверить, как только руки высвободятся.
— Я проверю. И что тогда?
Она нахмурилась, не понимая. И несомненно, она не понимала — она зашла так далеко, что (ошибочно) сочла меня человеком, достойным уважения. Казалось, она не дошла до сути: не подумала, что может и не быть такой уж важной персоной, чтобы Радч направил за ней офицера по особым поручениям.
— Мне никогда не поручали отыскать тебя, — сказала я. — Я обнаружила тебя совершенно случайно. Насколько мне известно, тебя никто не ищет. — Жаль, что я не могла пошевелить рукой, отмахнуться от нее.
— Тогда зачем ты здесь? Это не подготовка к аннексии, их больше нет. Так мне сказали.
— Аннексий больше нет, — согласилась я. — Но дело не в этом. Дело в том, что ты можешь поступать, как тебе нравится, у меня нет приказа доставить тебя назад.