Слушается дело
— Слушается дело Малфой против Дамблдора, — произнёс Дамблдор.
— Слушается дело Малфой против Дамблдора, — произнёс Дамблдор.
Старший.
Люциус, сидевший на месте истца, при этих словах с трудом удержал улыбку. Как, всё же, звучит! Да хотя бы ради этого надо было затеять это расследование. Впрочем, коз тоже жалко, конечно — его чудесные белые козочки, с нежнейшей шерстью, из которой эльфы пряли тончайшую пряжу! Подумать страшно, что этот старый извращенец мог с ними сделать!
Аберфорт, сидящий на месте ответчика, вызывающе посмотрел на председателя Визенгамота, являющегося, по совместительству, его старшим братом, и пару раз дёрнул себя за бороду, беззвучно изобразив: «Ме-е». Или «Бе-е» — кто его, старого хулигана, разберёт.
Дамблдор… старший — братья были ужасно похожи, а учитывая, что подлец Аберфорт сегодня надел мантию точно такого же цвета и кроя, что и мантии у членов суда и, разумеется, у его председателя, происходящее выглядело немного абсурдно. И ведь не скажешь ничего: любой человек имеет право носить мантию сливового цвета классического покроя.
«Надо было тоже такую надеть, — подумал вдруг Люциус. — Забавно бы вышло». Но на нём была обычная чёрная мантия — хотя как обычная… элегантная. И весьма, весьма, дорогая.
Пока господин председатель — и по совместительству старший брат ответчика, с удовольствием напомнил сам себе Люциус — зачитывал обвинения, Аберфорт с любопытством разглядывал зал, а встретившись глазами с Малфоем, показал вдруг ему неприличный жест. Люциус даже покраснел от неожиданности — нет, скажите, пожалуйста, что этот… этот… козолюб себе позволяет?! Он отвернулся, гордо вздёрнув подбородок. Показывать, что ты такое увидел — себя не уважать. Вот ещё.
Слово, тем временем, взял представитель обиженной стороны: Малфой мог позволить себе — что и сделал — самого лучшего юриста. Начал он с трагического описания психологического состояния пострадавших животных, в котором те были найдены более чем через сутки после исчезновения.
— … несчастные невинные существа, которые за всю свою счастливую до сего трагического дня не видели ничего страшнее, чем недостаточно свежее сено, и не испытывали принуждения ужаснее, чем неловко расчёсываемая шерсть! Представьте их шок, когда они оказались в этом чудовищном помещении, который мистер Дамблдор по какому-то недоразумению называет сараем!
Далее последовали большие и выразительные колдографии, которые юрист не поленился напечатать лично для каждого из членов уважаемого Визенгамота, где несчастные белые — вернее, уже не слишком белые — козочки робко жались в углу какого-то полуразваливающегося помещения.
— Но самый главный вопрос! — трагически возвысил голос представитель истца. — Как, скажите на милость, принадлежащие уважаемому семейству Малфоев козы могли вообще попасть к мистеру Дамблдору? Бесспорно, подобное могло произойти только в случае умышленного похищения животных их поместья — иными словами, настоящей кражи со взломом!
Люциус аж забыл, как дышать. Что этот… эта судейская крыса себе позволяет?! Что он вообще несёт?! Какая кража со взломом?! Из их поместья?! Как у него вообще язык повернулся сказать… такое?! Их дом… чтобы какой-то… Дамблдор взломал их Малфой-мэнор?!
— И я сейчас расскажу и продемонстрирую уважаемому суду, как это было сделано! — тем временем разливался соловьём юрист.
Он… что?! Покажет здесь сейчас всем, как вскрыть Малфой-мэнор?! Здесь?! При прессе?!!
Люциус ловко ухватил неосторожно подошедшего к нему в этот момент собственного представителя за край мантии и, резко, дёрнув, зашипел не хуже профессора Снейпа — научился, наверное, за годы общения:
— Даже не думайте! Какой взлом?!
— Не волнуйтесь, мистер Малфой, — с воодушевлением прошептал тот, — всё будет сделано в наилучшем виде! Мы не просто добьёмся от него компенсации — мы ещё и в тюрьму его отправим! Лет на пять!
— Какая тюрьма?! — побелевшими от ярости губами проговорил Люциус. — Здесь пресса! Это же всё равно, что открыть двери для всех желающих! Даже не думайте!
— Всё будет отлично! — бодро заверил его тот, выдернул из рук онемевшего от такой наглости Малфоя край своей одежды и…
— Я протестую! — воскликнул быстро обретший способность разговаривать Люциус. — Не было никакого взлома! И кражи не было тоже! — добавил он торопливо. — Господин председатель, я ответственно заявляю — никакого проникновения в Малфой-мэнор не было, это абсолютно невозможно!
— Но тогда, — поднялся адвокат Аберфорта, — как ваши козы вообще могли попасть к мистеру Дамблдору? Если не было никакого похищения?