— Давайте весла! — крикнул Коссе. — Нужно немедленно в море!
— Закрыто, — равнодушно ответил сторож и положил ключи в карман.
— Человек тонет!
— Знаем мы ваши хвокусы. Шагай подальше отсюда…
Сторож был высоким грузным стариком. От него несло винным перегаром. Коссе понял, что любое промедление может привести к трагедии в море, и цепко схватил сторожа за борта пиджака:
— Ключи!
Сторож изловчился и ударил его в челюсть. Коссе не на шутку рассердился, толкнул старика в грудь. Взмахнув руками, тот опрокинулся на спину. Коссе выхватил у него из кармана связку ключей, торопливо отомкнул сарай и схватил первые попавшиеся два весла. Через минуту он уже был в море и греб изо всех сил в ту сторону, откуда услышал крик о помощи. Некоторое время было тихо, потом крик повторился, но уже совсем близко и отчетливо:
— Спасите!..
На темной воде Коссе с трудом различил бледное пятно — лицо человека — и, подойдя на лодке почти вплотную к тонувшему, схватил его за волосы. Лодка заплясала на волнах и опасно накренилась, но потерпевший уже был на борту. Им оказался молодой человек лет двадцати трех.
— Заплыл далековато, — говорил он, — и сил не рассчитал, а тут еще судорога схватила… Если бы не вы, не добраться бы мне до берега.
Незнакомец лег в носовой части лодки, и Коссе старательно массировал ему икроножную мышцу. Парню было очень больно, и он сквозь зубы шептал:
— О, черт!..
Наконец судорога отпустила. Коссе сел за весла.
— Ты на дальний мысок давай, — попросил незнакомец, назвавшийся Олегом, — там ребята ждут.
Он рассказал, что приехал из Горловки с друзьями на субботу и воскресенье покупаться и позагорать. Однако погода подвела. Знал, конечно, что рискованно далеко заплывать, но ведь кончается лето, и ему хотелось попрощаться с морем.
На берегу Олега ждали товарищи. Коссе не стал выходить из лодки, он тоже спешил возвратиться на пристань.
— Как звать-то моего спасителя? — спохватился Олег, крепко пожимая руку Коссе.
— Иваном.
Коссе приналег на весла. Порывистый ветер дул с суши и относил лодку в море. И если бы не огни маяка, можно было легко потерять ориентировку. Коссе думал о человеке, которого только что спас. Не подоспей вовремя помощь, и его уже не было бы в живых. Море любит отчаянных, но не прощает ни единого промаха.
Пристань приближалась. Около стоянки лодок двигались какие-то огоньки. «Кто бы это мог быть? — подумал Коссе. — В такое время, кроме сторожа, там ни одной живой души не бывает. Возможно, рыбаки собираются в море. Но в такую погоду вряд ли». И вдруг догадка осенила Коссе: не случилось ли что-нибудь со сторожем? Все-таки он крепко его толкнул.
Луч света заскользил по темной воде и больно ослепил глаза. От неожиданности Коссе зажмурился.
— Давай сюда! — кричали с берега.
В свете прожектора лодка напоминала огромную птицу, скользящую на тонких крыльях над темной водой. Взмах весел, еще взмах, и днище ткнулось в песчаный берег. Несколько человек, в том числе двое в милицейской форме, окружили Коссе.
— Сторожа убили! — крикнула какая-то женщина.
— Вы задержаны! — сказал лейтенант милиции. — Пройдемте в машину.
Все случившееся Коссе воспринял молча: он был до того потрясен, что не смог вымолвить ни слова. «Спас одного, — пронеслось у него в сознании, — и убил другого!»
Ночь он провел в милиции, не сомкнув глаз. Никто ни о чем не спрашивал. Лишь утром дежурный, поговорив с кем-то по телефону, сообщил:
— Считай, повезло тебе, хлопец, старик жив.
Следователь Кононенко, невысокого роста в капитанских погонах, выслушал его рассказ и, пододвинув к себе лист бумаги, взял авторучку:
— Как фамилия человека, спасенного вами?
— Не знаю, не спрашивал.
— Где он работает?
— Тоже не знаю.
— Может быть, знаете, где он учится?
— К сожалению, нет.
Версия, выдвинутая Коссе, повисла в воздухе: ее нельзя было ни опровергнуть, ни подтвердить.
— Посидите в дежурке, — сказал следователь.
Коссе вернулся за барьер, сел на жесткую скамью. Только сейчас он вспомнил о времени и взглянул на часы. Было около двенадцати. Его ждут дома и на работе, а он — в милиции. И за что? Ведь не хотел же он причинить зла старику. И потом, медлить нельзя была ни минуты: человек просил помощи. Конечно, все могло быть иначе, если бы он не погорячился, — незачем применять силу там, где не исчерпаны другие средства. Неужели сторож продолжал бы упрямиться, если бы до его сознания дошло, что в море тонет человек?.. «Если бы да кабы, — горько усмехнулся Коссе. — Теперь можно рассуждать, а тогда было не до этого».