— Здесь в зале мой сын — подсудимый, а потерпевшие — мои фронтовые друзья, — тихо начал он. — Прежде чем рассказать о воспитании сына и его поведении, я хотел бы просить прощения у Федора Исаевича и его жены Ларисы Петровны…
Федор Исаевич с болью смотрел на своего фронтового друга. Рядом тихо всхлипывала Лариса Петровна.
— Я ничего не знаю о преступлении и целиком полагаюсь на суд, — сказал в заключение Максим Савельевич. — Надеюсь, что он не допустит ошибки…
Ошибки не было. Убийца недалеко от места преступления выронил нож, который опознал близкий друг подсудимого Сергей Четвериков.
— Я не раз видел этот нож у Николая, — заявил он. — И в день убийства тоже видел.
На лезвии была обнаружена кровь, сходная по группе с кровью потерпевшего.
Суд признал Николая Нестеренко виновным в умышленном убийстве из хулиганских побуждений и приговорил его к расстрелу. Просьба осужденного о помиловании была отклонена. Приговор приведен в исполнение.
После суда Максим Савельевич совсем сдал: осунулся, появилась бессонница, о которой он раньше понятия не имел, и все время в душе держалась боль. Его неотступно мучило сожаление: почему он, умудренный жизненным опытом и немало доброго сделавший на своем веку, ничего хорошего и полезного не сумел передать сыну?
Николай рос беспокойным и задиристым мальчишкой, легко поддавался дурному влиянию. Нестеренко часто вызывали в школу, но ему казалось, что учителя преувеличивают недостатки его сына. Ну, подумаешь, подрался с мальчишками — с кем не бывает? Пропустил урок и пошел в кино? Тоже не ахти какой грех… Двойка — это посерьезнее, и тут отец принимался внушать Николаю, чтобы он «поднажал» и не позорил его седины.
Николай был не по годам развит физически — рослый, с завидной мускулатурой. На улице его многие побаивались.
Однажды отец ему сказал: «Жалуются на тебя соседи — ведешь себя дерзко». Николай прищурил глаза: «Кто именно?»
На глазах у отца рос жестокий эгоист и бездельник. Но Максим Савельевич верил, что с годами сын сам поймет, что хорошо, а что плохо, и никаких мер не предпринимал. Его оптимизм не оправдался. Окончив школу, целых полгода сын поступал на шахту, но так и не поступил, и сидел трутнем на отцовской шее. И вот финал.
Нестеренко надеялся, что сыну сохранят жизнь, и после такого потрясения его еще можно будет наставить на путь истинный… Надежды оказались тщетными. Николай Нестеренко сам подвел черту под своей никчемной жизнью. Это понимал отец. Но он понимал еще и другое — никто и никогда не в состоянии снять с него груз большой отцовской вины.
В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
В окнах гасли огни. На улице редкие прохожие. Тишина. И вдруг яркое пламя разорвало темноту. Зеленые кроны вишен озарились багровым светом. «Пожар», — подумала женщина, шедшая со смены. Она увидела, как две тени метнулись за деревья. И тут же снизу, с самого основания дома, повалил дым. Женщина, не раздумывая, бросилась на соседнюю улицу, где был телефон-автомат. Пожарная приехала быстро, но предотвратить трагедии не смогла: в огне погиб ребенок…
Две сестры, Раиса и Александра, поселились в домике, расположенном в тихом вишневом переулке. Объединяли их не только родственные чувства. Обе нигде не работали, зато любили погулять и выпить. Гнали самогон, а затем устраивали пьяные оргии.
Однажды пришли к ним два паренька — Сергей Черников и Виктор Никулин. Сестры угостили юношей самогоном и оставили их у себя ночевать.
Семнадцатилетним подросткам ходить бы в кино, заниматься спортом и, конечно, учиться, а они увлеклись разгулом. Сергей бросил работу. Виктор — девятый класс средней школы.
Из домика, запрятанного в зеленых вишнях, по вечерам раздавались пьяные песни и крики. Уходила ночь, а утром у ребят болели головы, и все вокруг казалось гадким и противным.
Подростки поняли: так дальше продолжаться не может, и ушли от сестер. Сергей устроился на работу. Но домик среди вишен, словно запретный плод, манил к себе, и они стали в нем бывать снова.
Придя сюда однажды вечером, они увидели, что в доме нет света, а ставни наглухо закрыты. Повернуться бы, как говорится, на сто восемьдесят градусов и разойтись по домам. Но подростки решили иначе. Им захотелось покончить с прошлым навсегда. Сергей сбегал в летнюю кухню за канистрой с керосином и выплеснул жидкость на сосновые доски крыльца. Виктор зажег спичку…
Пламя взметнулось вверх, лизнуло входную дверь. А поджигатели скрылись под покровом ночи.