Незнакомка назвалась Софьей Шульгой. Вопросы прокурора ей откровенно не понравились, и она отвечала на них нехотя, отрывисто.
— Знаете ли вы подсудимого? — спросила Ольга Филипповна.
— Чего еще! — возмущенно фыркнула Шульга. — С хулиганами знакомств не вожу.
Сумкин вскинул голову, словно его кто-то ударил в подбородок снизу, и, сузив глаза, четко произнес:
— Вот она и есть самогонщица! Сонька-боксер, как зовут ее клиенты.
— Что-о?! — закричала Шульга. — Да я за клевету тебя привлеку! Щенок!
Пришлось сделать ей замечание, чтобы не оскорбляла подсудимого. Но это мало подействовало.
— А то кто же он? Отъявленный хулиган. А вы с ним тут уговоры да увещевания!.. В тюрьму его!
Лицо Шульги побагровело, ее душил гнев. И если бы она могла, не задумываясь, вышвырнула бы Сумкина из зала. Я разъяснил Шульге, что она будет допрошена в качестве свидетеля.
— А мне тут делать нечего, могу вообще уйти, — заявила она и направилась к выходу.
Сумкин смотрел на меня виновато, вслух же выразился более определенно:
— Уже два года я и мои приятели покупаем самогон у Шульги и платим ей от полутора до двух рублей за пол-литра, в зависимости от крепости. Карпенко стал дружить со мной недавно, и я не говорил ему, где беру самогон. Сонька не любила лишних клиентов и запрещала их приводить.
— Кто еще покупал самогон у Шульги?
Сумкин замялся, но только на мгновение.
— Из нашего гаража Антонов, Перебейнос, Швыдько…
Раскаяние подсудимого было настоящим, и это радовало — выиграно еще одно сражение за человека. Суд не мог не учесть этого и смягчил ему меру наказания.
Примерно месяц спустя состоялся суд над Шульгой, обвинявшейся в изготовлении самогона с целью сбыта. Ее с головой выдали «надежные клиенты».
В Северном поселке «зеленый змий» испустил дух.
КАРА
Он сидел на скамье подсудимых и все бросал взгляды на женщину с ребенком на руках. Нервничая, крутил кончики своих черных, отпущенных в заключении усов.
Женщина старалась не замечать подсудимого, все ее внимание было обращено на ребенка, завернутого в неяркое одеяло.
— У вас есть ходатайства, подсудимый? — спросил председательствующий.
Анатолий Заречный встал и, хмуро глядя в сторону женщины с ребенком, произнес:
— Ее уговорил следователь, и она дает ложные показания… Я требовал очную ставку с Розой, но следователь отказал мне.
— И что же вы в связи с этим просите?
— Я надеюсь, что Роза здесь, в суде, расскажет правду.
Это не было ходатайством. Подсудимый искал возможности склонить женщину на свою сторону. Признавая себя частично виновным, он настаивал, чтобы суд допросил его первым.
Однако никто из участников судебного разбирательства с ним не согласился.
Первой была допрошена Роза Романова.
Она любила свою работу. Мимо проплывали вокзалы, перроны и люди, мелькали поля и леса. В вагоне кипит своеобразная жизнь, и всем нужен проводник. Это радовало, и Роза охотно вступала в контакт с пассажирами, разъясняла, убеждала, а то и приказывала. Наверное, долго длилась бы эта суетная и радостная работа на колесах, если бы однажды ей не повстречался он.
Стоя у открытой двери, девушка держала в руке флажок. И вдруг кто-то бесцеремонно обнял ее за плечи. Роза попыталась освободиться, но не тут-то было. Быстрее стучали колеса на стыках рельсов, вагон покачивало, поезд убыстрял ход. Ей все-таки удалось сбросить чужую руку со своего плеча, она закрыла дверь. Черноволосый с усиками парень снова попытался ее обнять, но она оттолкнула его и молча прошла мимо.
Незнакомец не отставал, он зашел вслед за ней в купе и, как ни в чем не бывало, представился:
— Анатолий Заречный — врач-стоматолог, еду в Донецк…
Другого она непременно поставила бы на место, а с этим почему-то вступила в совсем необязательный разговор:
— Если едете, значит, доедете.
— Я в этом не уверен.
— Почему?
— Боюсь, что не смогу оторвать от вас взгляда…
Так банально состоялось их знакомство. Стоматолог восхищался девушкой, говорил, что сама судьба ввела их вместе. В ответ она только смеялась: не он первый убивает вот так дорожную скуку.
А вышло совсем иначе.
Анатолий пылко твердил: «Я люблю тебя, Роза!» Девушке не исполнилось еще и девятнадцати, после окончания десятилетки она пошла работать, начала самостоятельную жизнь. И теперь предстояло решать свою судьбу. Анатолий рисовал заманчивую картину их будущей жизни.