Выехали во второй половине дня — ждали автобус. Подсудимого доставили конвойной машиной. Остановились у переезда. Никитенко, выйдя из машины, дружелюбно прищурился на конвоиров, молодых еще, безусых солдат, глянул на синее весеннее небо и, прикрыв веками глаза, протяжно произнес:
— Хорошо-то как…
— Где вы, подсудимый, встретили девушку? — спросил я.
— Тут, — и он ткнул пальцем в направлении будки на переезде.
— А точнее?
— Я уже говорил на суде.
— С какой стороны от переезда? — задал вопрос прокурор.
— Я тогда был пьян и все смутно помню. Но где-то тут встретил…
Никитенко нервничал — впервые за все время. Значит, в нем идет какая-то борьба, чем-то он обеспокоен. Чем же? Но раздумывать было некогда: вокруг собиралась толпа. Подсудимый пошел между обочиной дороги и берегом пруда, показывая путь, по которому гнался за потерпевшей.
Ко мне подошла народный заседатель и, показывая на влажную землю, спросила:
— Как вы думаете, почему девушка бежала здесь, по грязи? Ведь она могла свернуть на асфальт. Там у нее было больше шансов уйти.
Спроси мы об этом у Никитенко, тот наверняка нашел бы подходящий ответ: мол, растерялась или что-то в этом роде.
Я ничего не ответил заседателю, и она продолжала рассуждать:
— И еще. Он говорит, что девушка повернула вправо, на пустырь. Видите, он ведет туда. Но почему? Ведь самое простое было бы бежать прямо к остановке автобуса, которая совсем рядом. Там вечером горит свет, и люди, наверное, были… Странно все это.
Никитенко тем временем приблизился к забору из штакетника.
— Как вы проникли в огород? — спросил я подсудимого.
— Очень просто: перемахнул через ограду, — и он взялся руками за штакетник.
— А девушка?
— По-моему, через калитку.
Я помнил схему, находящуюся в деле. В заборе есть калитка. Но сейчас я ее не видел. Где же она?
Подсудимый оглядывался из стороны в сторону, он тоже не знал, где калитка. Выручил хозяин огорода Денисенко, пожилой мужчина со стриженой седой головой.
— Да вот же она, — сказал он.
Калитка была из того же штакетника, что и вся ограда, и ничем не выделялась.
— Наверное, тогда она была открыта? — спросил прокурор у подсудимого.
— Кажется, да.
— Тогда почему же вы не вошли в калитку, а прыгали через забор? — задал вопрос адвокат.
Я посмотрел на Никитенко. Он морщил лоб, придумывая подходящий ответ.
— Сгоряча прыгнул.
— Покажите все-таки, как вы попали в огород.
Штакетник был в рост человека. Никитенко схватился за верхнюю поперечную планку, оттолкнулся от земли и довольно ловко перемахнул через ограду.
— А теперь расскажите, что было дальше, — предложил подсудимому, когда все участники процесса зашли в огород.
— Здесь я догнал потерпевшую, — он показал на прошлогоднюю грядку капусты. — И тут же ее свалил…
— Не ври! — крикнул Денисенко. — Она была возле колодки!..
— Нельзя так, — остановил я Денисенко. — Вы мешаете нам.
— Пусть не врет, — с ненавистью сказал Денисенко и неохотно отошел в глубь огорода.
— Так где же это все-таки случилось?
— У колонки. Я опять забыл…
В протоколе осмотра места происшествия были отмечены следы волочения убитой, от ограды к колонке. Но подсудимый ничего об этом не сказал. Не спрашивал его об этом и прокурор — или забыл, или считал это обстоятельство несущественным. Зато адвокат не забыл.
— Вы перетаскивали потерпевшую с одного места на другое?
— Нет.
— Но в протоколе…
— А-а-а, — спохватился Никитенко, — конечно, перетаскивал. Надо же так забыть! Перетаскивал.
— Зачем?
— Чтобы подальше от дороги.
«Врет он, все врет», — думал я. Надо было задать такой вопрос, чтобы поставить подсудимого в тупик. И такой вопрос задал судебно-медицинский эксперт.
— Как вы задушили свою жертву? — спросил он.
— Очень просто — взял за горло и задушил.
— Покажите, как вы это сделали.
Никитенко стал на колени и, вытянув руки, растопырил пальцы.
— В каком месте вы давили шею потерпевшей? — уточнял эксперт.
— Ну, известно где: ниже подбородка.
— Дальше что?
— Я уже говорил: сдавил за горло, аж хрустнуло что-то…
— Вы ничего не забыли, подсудимый? — спросил эксперт.
— Нет.
— Но вы совсем запутались, — с расстановкой произнес эксперт. — Да будет вам известно, что Люба Сенина была задушена сзади, слышите, сзади, а не спереди.
Никитенко, продолжая стоять на коленях, поднял лицо и сдавленным голосом произнес