Виталий растерялся и торопливо пожал холодные жесткие пальцы.
— Мне с тобой стоять тут нечего, — Боцман огляделся по сторонам. — Придешь завтра к шести вечера на наше место, к насосной. Есть разговор…
— Я не смогу.
Боцман показал сжатый кулак. На пальцах блеснули ребра свинцового кастета.
— Не дури, пацан.
Он круто повернулся и, не оглядываясь, пошел в направлении парка. Виталий остался стоять, подавленный и растерянный. Неужели опять все пойдет по-старому: сходки, выпивки и снова воровство? А если не пойти? Что он может сделать? Убьет, изувечит…
Виталий медленно, будто больной, побрел домой.
Если бы не встреча с Боцманом, он, как обычно, рассказал бы матери о прошедшем дне, а теперь не мог. Она ничего не должна знать о случившемся. И вообще никто не должен. Он как-нибудь сам разберется в своих отношениях с Боцманом. Пойдет и скажет ему, что никаких дел с ним не желает иметь.
Целый день Виталий работал не покладая рук, чтобы заглушить мысли о встрече, на которую он должен пойти. Наконец смена кончилась, и он стал поспешно собираться.
— Ты куда? — остановил его мастер. — Сейчас будет лекция. Разве ты не читал объявление?
Виталий хотел сказать, что ему некогда, но вовремя сдержался: причина у него была такая, что о ней следовало молчать. Подумав, он остался.
Лекцию читала прокурор города Песчанская. Она была в легком летнем платье, светлые волосы тщательно уложены, в ушах маленькие сережки. Виталий впервые видел прокурора, на суде выступал помощник, и удивился, что это совсем обыкновенная женщина, каких он встречает каждый день. «Рассказать бы ей о Боцмане — и всему конец», — мелькнула у него мысль. Но у Боцмана могут быть дружки, которые не простят ему предательства… И тут никто не поможет: ни прокурор, ни милиция. Надо рассчитывать на собственные силы.
После лекции Виталий отправился домой. Он с тревогой ждал визита Боцмана, но тот не появлялся. Прошло несколько дней, и однажды Виталия пригласили к телефону. В приемной начальника цеха секретарь сказала, что звонят из военкомата.
— Сегодня в шесть, у насосной, — послышался голос в трубке, и Виталий понял, кому он принадлежит. — Не придешь — пеняй на себя.
Он осторожно положил трубку, словно боясь, что она может взорваться, и беспомощно глянул на молоденькую секретаршу.
— Скоро в солдаты? — спросила она, весело блестя глазами.
— Да. Вызывают! — ответил он и пошел на свое рабочее место. «Что же делать? Что делать?»
Насосная — небольшое приземистое строение — была расположена за городом, на берегу пруда. Она уже несколько лет бездействовала. Овраг зарос травой и кустарником. Кругом щебетали птицы, ярко блестела на солнце листва.
Раздвигая ветки, Виталий приблизился к насосной. Никого нет. Ну что ж, тем лучше. Вокруг валялись ржавые трубы, битые бутылки и солома, пахло плесенью. Вдруг в кустах зашуршало и вышли двое: Боцман и какой-то долговязый парень.
— Прибыл, значит, — констатировал Боцман, останавливаясь перед Виталием. Он расставил ноги, а руки заложил за спину. — Лекция, выходит, для тебя важнее, чем встреча с другом.
«Откуда он знает?» — удивился Виталий и ответил:
— Но я не мог уйти.
— Ладно, — махнул рукой Боцман, — на первый раз прощаю, — и, глянув в сторону долговязого, предложил: — Знакомьтесь…
Нового знакомого звали Додиком, он был длиннолицый, с приплюснутым носом и торчащими ушами. Из кармана брюк у него выглядывала бутылка водки. Они углубились в кусты и сели на траве. Пили прямо из горлышка. Виталий попробовал отказаться, но его и слушать не стали: пей и все! Закуски не было, и от выпитого сразу же зашумело в голове. Боцман предложил сигарету, и хотя Виталий не курил, на этот раз не отказался. Договаривались о каком-то «деле», но Виталий почти ничего не понял.
Расходились, когда стемнело. На прощанье Боцман приказал:
— Сбор у кинотеатра в пятницу, в девять вечера.
Наутро все случившееся казалось Виталию кошмарным сном. Он понимал, что опять связан с Боцманом. Правда, до намеченного срока еще оставалось много времени, но он не мог не думать о предстоящей встрече.
Мастер обратил внимание на подавленное состояние парня и спросил, что с ним. Виталий сослался на головную боль. Дома, чтобы ничего не заметила мать, нашел себе занятие — разобрал велосипед, чистил и смазывал его детали. Это отвлекало и от бесконечных дум. Но пятница неумолимо приближалась, а Виталий все не мог принять никакого решения.