— Понемногу выпьем, — предложил он.
— Можно и выпить, — охотно поддержал Ковтун. — И я скажу тост: за хозяина этого дома, руководителя передового участка!
— Эк хватил — передового! Ты это, Григорий, брось. Вовсе наш участок не передовой, да и трудностей хоть отбавляй…
— Трудностей? — удивленно переспросил Ковтун.
Игнат Фролович закусывал, не отвечая гостю. Ковтун поспешно съел два кружочка колбасы, отложил вилку в сторону и повторил свой вопрос:
— О каких трудностях вы заговорили, Игнат Фролович?
— Ешь лучше, Григорий. Сегодня отдых, и не будем про шахту.
— Папа, ну о чем же нам говорить, как не о шахте? — не соглашалась Нина.
Ее круглое миловидное лицо порозовело от вина, на щеках резче обозначились ямочки, глаза блестели серым переливчатым светом. Ей хотелось говорить именно о шахте, где отец, она и Гриша работают.
— Шахта — это наша жизнь! — воскликнул Ковтун.
— Хорошо сказано, — похвалил Игнат Фролович и пристально посмотрел на гостя. — Во второй лаве у нас предполагается сброс пласта, и это задержит добычу, возможно, надолго. Но план мы должны выполнять, и поэтому все надежды…
— На первую лаву, — подсказал Ковтун.
— Правильно, на первую, — подтвердил Игнат Фролович.
— Вот вы своего зятька, — надеюсь, я буду им, — и бросьте в первую лаву.
Игнат Фролович помедлил с ответом, потом спросил:
— А как же со второй-то лавой быть? Тебя перебросим, другие попросятся.
— Других, Игнат Фролович, можно оставить на месте, пусть трудности побеждают, хе-хе… — засмеялся Ковтун.
Его никто не поддержал.
Некоторое время помолчали. Гость, чувствуя себя неловко, решил оправдаться.
— Насчет трудностей я, конечно, пошутил, — сказал он. — Вы, Игнат Фролович, возьмите в расчет, что я не ищу дело полегче, а стремлюсь работать в поте лица. Но во второй лаве какие заработки будут? А мне нужны деньги, и о причине вы догадываетесь. В первой лаве заработок будет вполне приличный. Мне хватит, и вам подброшу. Мы ведь в скором времени будем одной семьей, что ж тут считаться. — И, не услышав возражений, бойко добавил: — Значит, по рукам, Игнат Фролович?
— За грязные мысли по рукам тебе следует дать!
— Что-о? — удивился Ковтун, — своего зятя по рукам? — он вскочил с места, гордо выпрямился: — Руки коротки! Меня пальцем еще никто не тронул, а вот давать другим — мне приходилось!
— Ты еще и угрожаешь! — возмутился Игнат Фролович. — Убирайся! Вон!
Ковтун глянул на Нину, которая угрюмо молчала. Ее лицо потемнело, брови изломались больше обычного. Вспыхнувшая было решимость оставила Григория. Уйти немедленно, подальше от ссоры, а там как-нибудь все наладится.
Ковтун поспешно шагнул к двери. Хмеля он не ощущал, но нарочно пошатнулся, ухватился рукой за портьеру, оборвал ее и, как бы не найдя опоры, ткнулся плечом в косяк.
«Толково получилось, скажу, был пьян с непривычки. Нина простит», — подумал он и, вобрав голову в плечи, выбежал из комнаты.
И Нина простила. Правда, не сразу. Прошло больше года, прежде чем их отношения наладились настолько, что они вступили в брак. Григорий работать во второй лаве не остался и был переведен на другой участок.
— Я ради нашего благополучия старался, — говорил он Нине. — Нам, молодоженам, много чего надо…
И она соглашалась: им действительно в новую квартиру была нужна уйма вещей и, кроме того, хотелось одеться как следует.
Сначала у Ковтуна с заработками не ладилось, а потом все устроилось как нельзя лучше. Купили мебель, оделись по последней моде. И все это за каких-нибудь два года. А Ковтун мечтал о «Волге». Он целыми днями пропадал на шахте, говорил Нине, что работает сверхурочно, аккордно и как-то там еще. И не верить этому было нельзя: Гриша хорошо зарабатывал, а деньги откладывал на машину. Можно, конечно, было попросить Игната Фроловича, и он ссудил бы недостающую сумму, но с тестем у Ковтуна были натянутые отношения. В гости друг к другу они не ходили, а если встречались на наряде, то коротко здоровались и расходились, не сказав ни слова. Нина тяжело переживала это, уговаривала мужа помириться с отцом и, наверное, добилась бы своего, если бы не последующие события.
У них родились два мальчика, как две капли воды похожи один на другого. У Нины появилось много новых забот: дети требовали неослабного внимания, и ей пришлось уволиться с работы. Теперь все ее помыслы и заботы сосредоточились на доме.
Однажды она, занятая приготовлением обеда, услышала прямо под окнами протяжный сигнал автомашины и бросилась в спальню: не проснулись ли малыши? Но те безмятежно спали. Сигнал повторился снова, еще настойчивее и громче, и Нина, возмущенная, выскочила на крыльцо, чтобы отругать нарушителя тишины. И замерла в изумлении. Прямо перед ней, сверкая голубым лаком, стояла новенькая «Волга». За рулем сидел Григорий и радостно улыбался.