— Отпустите их. Только пусть уходят отсюда, — сказала Леля.
Друзья вернулись на свою улицу. Оправившись от полученных побоев, они рвались в бой. Быков верховодил на своей улице, и прошло немного времени, как он собрал группу подростков и повел за собой. Хулиганы со свистом и гиканьем ворвались во двор, где еще продолжалась свадьба. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не подоспела милиция.
Обычно рецидивисты, а таким был Быков, пытаются все отрицать, скрывают свою вину. Но Быков вел себя иначе, он не пытался ничего утаить, полностью признавал себя виновным.
— Я люблю Лелю, — твердил он в суде, — и пришел к ней. Если бы она сказала мне хоть одно доброе слово, — не сидел бы ни я, ни ребята.
Кроме Быкова к ответственности привлекались еще пять человек, и все — несовершеннолетние. Он был ненамного старше их, но ранее уже судился, и это, естественно, отягчало его вину.
Быкова беспощадно обличал прокурор, а родители подростков смотрели на него с нескрываемым гневом. Никто не сомневался, что он получит, как выражаются юристы, максимальную санкцию.
Во время допроса Леля подробно рассказала о своих отношениях с подсудимым и о том, что произошло в день свадьбы. Быков сидел, опустив голову, и лишь его красные уши свидетельствовали о том, что он волнуется.
— Есть ли у вас вопросы к свидетелю? — спросил я подсудимого.
— Нет, — еле слышно выдавил он.
— Разрешите мне задать ему вопрос? — попросила Леля.
И хотя свидетели не задают вопросов, а лишь отвечают на них, я разрешил.
— Саша, — тихо произнесла свидетельница и сделала паузу. Он поднял голову. — Почему ты хулиганишь? — и поскольку он не отвечал, она продолжала: — Я очень прошу тебя, брось это… Дай мне слово, что бросишь!..
Он опять опустил голову, и в зале стало тихо, секретарь кончила писать и посмотрела на меня: что же дальше? Быков думал, и я не торопил его с ответом.
— Даю, — сказал он и, глянув свидетельнице в глаза, добавил — Прости меня, Леля… Прости, если можешь…
И вот теперь, много лет спустя, обо всем этом Быков рассказывал собравшимся в зале. Он говорил не спеша, спокойно, но вряд ли кто-либо из присутствующих остался равнодушным. Мне было приятно сознавать, что из бывшего хулигана вышел хороший человек. Его слова убеждали в этом. Быков не просто исправился, он понял, что жить надо не только для себя.
У Лели первое замужество сложилось неудачно, и вскоре после брака она разошлась с мужем. Узнав об этом, находившийся еще в колонии Быков начал писать ей письма. Она не отвечала на них, а он все писал и писал… Несколько лет подряд. И был, что называется, вознагражден — Леля ответила.
В колонии он получил специальность токаря и в совершенстве овладел ею. Выйдя на волю, сразу же поступил на завод.
— Уже больше десяти лет я работаю здесь, — говорил Быков.
— А как сложились ваши отношения с Лелей? — спросил я, потому что все, видимо, знали об этом.
— Она вышла за меня замуж. Теперь у нас двое детей — дочь и сын, — коротко ответил Быков и улыбнулся доброй улыбкой.
ДЕЛО О РАЗВОДЕ
Встречались они меньше года и решили пожениться. Галине в нем нравилось все: и его рост, и серые глаза, и голос… Только вот слишком категоричен он был. Иногда и не прав, но не уступит. Хорошо это или плохо? Мать одобряла твердость характера будущего зятя. Отец помалкивал.
Они поселились в отдельной квартире, которую дали молодоженам (Александр работал на шахте горным мастером). У них родился сын. И все было бы хорошо, если бы не ссоры, которые почти ежедневно вспыхивали в доме. Никто не хотел признавать свою вину, каждый считал себя правым и не пытался сделать хотя бы шаг к примирению. Особенно усердствовала в ссорах свекровь. Эта женщина с желтым морщинистым лицом и тонкими поджатыми губами ничем и никогда не бывала довольной. Началось с того, что она не признала кулинарных способностей невестки. Галина старалась изо всех сил. Раздобыла книгу о вкусной и здоровой пище и готовила строго по рецепту. Это особенно рассердило свекровь:
— Понятно, отчего у тебя получается отрава, а не борщ.
Присутствовавшая при этом разговоре бабушка Галины вступилась за внучку:
— Зря вы так, Герасимовна.
— Значит, я вру? — вспылила свекровь. — Вот уж спасибо…
Галина кинулась к свекрови, попыталась ее успокоить. Но та грубо оттолкнула невестку.
— Ноги моей здесь больше не будет!
Галина втайне обрадовалась: ей будет спокойнее самой, без подсказок и мелочной опеки. Однако спокойствия не было. Александр, возвращаясь от матери, злился, в доме ничего ему не было по душе. Ссоры вспыхивали из-за пустяков, супруги неделями не разговаривали.