В тот вечер Люся не вернулась домой.
Месяц спустя приехал Владимир Ревенко и сообщил, что получил квартиру.
— Завтра же переезжаем, — распорядился он. — Я уже машину заказал.
Люсе не хотелось уезжать. В этом городе она родилась, здесь все знакомо и привычно.
— А как же моя работа? — спросила она.
— Не беспокойся, я уже договорился.
— О чем?
— Тебя отпустят без возражений.
Люся обиделась:
— Почему ты решаешь, не посоветовавшись со мной?
— Я делаю как лучше.
— Для кого?
— Для нас обоих.
Раньше она вот так сразу наверняка не поехала бы. Но теперь не могла отказаться, не имела права. Надо было раз и навсегда оборвать тайную связь, которая ей совсем ни к чему. В другом городе, думалось, все будет забыто, и пойдет у нее жизнь с мужем ровно и счастливо, как в первые годы.
Но вскоре появились новые тревоги. Врач совершенно определенно сказала Люсе, что у нее будет ребенок. Новость радовала и пугала. Кто отец? Ревенко? Скорее всего, нет. И вряд ли известие о ее беременности обрадует его. До поры до времени ей надо молчать, а потом будет видно, что делать дальше. Приняв такое решение, Люся успокоилась.
Но настало время, муж сказал ей сам:
— У нас будет ребенок. Ведь правда?
— Ты угадал.
Он подхватил ее на руки, закружил по комнате. Таким вот возбужденно-счастливым Люся никогда его не видела.
— Я знал! Я верил, что так будет! — ликовал Владимир.
Люсе хотелось вырваться из его объятий. Ложное положение, в котором она находилась, обжигало стыдом. Надо было открыться, рассказать всю правду. Но сделать это сейчас было бы бесчеловечно.
К ней приезжал Сосновский. Люся ничего ему не сказала о беременности и запретила навещать ее.
«Ты обманываешь себя, Люся, — убеждал Сосновский. — Разве ты любишь этого человека?» Она не хотела ввязываться в спор — боялась поражения, и тоном приказа отрезала: «Приезжать запрещаю!»
Сосновский обиделся и больше не тревожил ее. Люсе казалось, что так и должно быть. Она попыталась не думать о своих отношениях с Леонидом.
Родился сын. Муж шумно поздравлял ее, засыпал цветами. Имя сыну дал тоже он. «Наш Андрей-богатырь», — сказал Владимир. Она перебрала в уме много разных имен и не знала, на каком остановиться. Но после слов мужа другого имени для сына представить уже не могла.
В больнице и дома Люся внимательно присматривалась к Владимиру и все больше убеждалась, что у него нет ни тени сомнения в своем отцовстве. И это пугало. Обман входил в их жизнь.
Неужели у меня есть право лишать мужа так трудно обретенного им счастья и покоя, спрашивала себя Люся. Говорят, что отец тот, кто воспитывает ребенка. Но это в том случае, если настоящий отец сам отказался от своих прав. Ее мысли в который уже раз обращались к Сосновскому. Хотелось знать, что он думает теперь, помнит ли о ней. Возможно, уже знает о ребенке. Как воспринял это известие.
И неизвестно, сколько бы длились терзания Люси, если бы к ней не приехала подруга. Она рассказала о новостях в городе, о школе, где работала Люся, и как бы вскользь заметила:
— Леня Сосновский собирается куда-то на Север…
— На Север! — ахнула Люся. — Зачем?
— Вот этого не знаю.
Подруга уехала, и Люся стала ждать.
«Не может того быть, чтобы Сосновский не появился, прежде чем уедет», — думала она.
Но Леонида все не было, и тогда Люся решилась. Когда Владимир ушел на работу, она заказала такси, поплотнее укутала Андрея, наспех собрала вещи и уехала. Что будет дальше — об этом не думала. Важно было лишь встретиться с Сосновским, поговорить с ним.
Леонида дома не оказалось. Люся постучалась к соседям. Пожилая женщина, увидев мать с ребенком, тотчас впустила ее в квартиру, разрешила позвонить по телефону.
— Я жду тебя, Леня, — взволнованно сказала Люся, — у твоих соседей жду…
Он вскоре приехал. Люся вошла в квартиру, и ей показалось, что все, что случилось с ней до этого — долгий сон. Не осталось ни тревог, ни сомнений. Все просто и ясно.
Люся жила у Сосновского уже месяца два и чувствовала, что не все у них ладно. Это стало особенно понятным, когда заболел Андрей. В ту ночь Люся, взяв на руки сына, не сомкнула глаз до утра. Сосновский просыпался от детского плача, но не предлагал своих услуг, не сменил ее. Поднявшись с постели, недовольно буркнул:
— Твой сын не дал отдохнуть, а мне в командировку сегодня ехать…