Оставшись одна, Люся задумалась, как ей дальше быть. К Владимиру Ревенко она вернуться не может и не хочет. Накануне он прислал ей гневное письмо: «Ты нагло меня обманула и заставила зарегистрировать на мое имя чужого ребенка. Я требую, чтобы ты аннулировала запись в загсе. У меня нет никакого желания платить алименты. У Андрея есть отец и пусть он заботится о сыне».
Люся не сказала Сосновскому о письме: ждала подходящего случая. Но сегодня стало ясно: Сосновский не верит в свое отцовство и тяготится им. Ведь не случайно он ни разу не взял на руки ребенка, а придя с работы, ничего о нем не расспрашивал, будто малыша и нет в квартире.
Последнюю неделю они почти не виделись. Сосновский приходил домой, когда она уже спала, и уходил чуть свет. А теперь и вовсе уехал в командировку. Что ж, и она не будет сидеть сложа руки. Люся позвонила своей матери, которая жила в том же городе, попросила ее приехать.
Через некоторое время две женщины унесли Андрея и чемодан. Люся побывала у директора школы, он пошел ей навстречу и после каникул обещал работу.
Вернувшись из командировки, Сосновский примчался к ней, просил вернуться, обещал исправиться и быть отзывчивым и внимательным не только к ней, но и к Андрею.
— Нет, — наотрез отказалась Люся.
— Но у Андрея должен быть отец.
— Он будет. Я была в юридической консультации и мне посоветовали обратиться в народный суд.
— В суд! — испугался Сосновский. — Неужели за алиментами?
— Совсем не за этим. Суд установит настоящего отца, и тогда этот отец, надеюсь, не посмеет заявить: «Твой ребенок плакал всю ночь».
Люся, как и обещала Леониду, подала в суд. Она была убеждена: отец — Сосновский. Но убеждение — не доказательство. Оно не имеет официальной силы. На беседе у народного судьи Люся встретилась с мужем. Он сидел напротив, и, глядя ей в глаза, глухо говорил:
— Я ничуть не сомневался, что Андрей — наш сын.
Владимир был внешне спокоен, но по блеску его глаз и по капелькам пота, выступившего на лбу, можно было понять, насколько ему тяжело.
— Я сам зарегистрировал ребенка, — продолжал Ревенко, обращаясь к судье. — И сам выбрал ему имя. Она, — он кивнул на Люсю, — не возражала. Но тогда я не знал, что обманут. И если сын не мой, ему незачем носить чужую фамилию…
В день суда Владимир Ревенко сделал сложную операцию. В судебное заседание он явился к самому началу и занял место на скамье напротив судейского стола.
Сосновский и Люся сидели справа. Ревенко мельком глянул на своего соперника, заметил его светлые волосы, круглое лицо и широкую спину. «Так вот он каков», — машинально подумал Владимир. Но тут же заставил себя не обращать на него внимания.
Суд длился недолго. После того, как судья, тот самый, что вызывал их на беседу, огласил заключение судебно-медицинской экспертизы, сомнений не оставалось: «Ревенко В. И. не может быть отцом ребенка Андрея, — говорилось в выводах экспертизы. — Отцовство Сосновского Л. Г. в отношении ребенка Андрея не исключается».
Владимир Ревенко вышел на улицу и, задумавшись, остановился. Решение суда освободило его от неудачного отцовства. Ни тебе алиментов, ни семейных сцен, ни переживаний. Он совсем свободен. Но от сознания своей свободы было почему-то грустно.
ЗАПАС ПРОЧНОСТИ
В мебельном магазине всегда людно. Особенно в отделе, где продаются ковры. Нужен был ковер и Галине Ведерниковой. Красивый, весь в узорах, чтобы повесить на стенку над диваном. Но купить то, что хотелось, не удавалось.
Зайдя как-то в магазин, Галина увидела за прилавком высокого симпатичного парня и заговорила с ним:
— Сколько не бываю здесь, все время слышу одну и ту же мелодию. Разве вам не надоело?
Симпатичный парень улыбнулся незнакомой черноокой женщине:
— Другой не имеем.
— Могу подарить.
— Что именно?
— О, у меня большой выбор записей.
Так Галина познакомилась с заведующим отделом Леонидом Илюшкиным. Одно его слово, и она станет обладательницей долгожданного ковра. Но он не спешил произносить это заветное слово. Женщина принесла в магазин свои лучшие бобины. Илюшкин, не особенно увлекавшийся музыкой, вдруг почувствовал к ней тягу и с удовольствием включил магнитофон.
Убедившись, что она попала в число хороших знакомых, Галина попросила продать ей ковер.
…Леонид Илюшкин не прошел по конкурсу в торговой институт и решил работать. Его приняли с магазин «Мебель» младшим продавцом. Он быстро освоился, свои обязанности выполнял добросовестно. Вскоре поступил заочно в торговый институт, а через непродолжительное время получил повышение — стал старшим продавцом.