Галина Ведерникова больше плакала, чем давала показания.
— Я была плохой женой и еще худшей матерью, — всхлипывала она, — ради лишнего рубля бросила работать, стала спекулянткой. А зачем мне нужен этот лишний рубль?
И еще одна участница этого процесса нервно теребила сумочку, давая показания. Это была Эмма.
Всем им пришлось выслушать справедливый приговор, в котором нашли свое отражение и общественная опасность таких преступлений, как спекуляция и взяточничество, и отношение обвиняемых к своим поступкам, и характеристика их личностей, и упущения тех, кто не сумел или не захотел создать необходимый «запас прочности» у сидящих на скамье подсудимых.
ПРОВЕРКА АЛИБИ
— Об этом случае ничего не знаю, — монотонно говорил подсудимый. — Не виноват я. И близко там не был.
Парень смотрел прямо в глаза и в общем производил благоприятное впечатление.
— Чтобы не было сомнений, — продолжал он, не повышая голоса, — прошу вызвать в суд свидетелей Степана Кравченко и Волкова Славу. Оки подтвердят мое алиби.
— Слово «алиби» он произнес точно, с ударением на «а», хотя многие это ударение произвольно переносят на любое «и».
Прокурор Макаров удивленно поднял глаза. С его точки зрения следствием были собраны достаточные доказательства виновности Виктора. Истратова, обвинявшегося в том, что он сбил мотоциклом пенсионерку Евгению Степановну Приходько в тот момент, когда она переходила шоссе, и, не оказав потерпевшей помощи, скрылся. В процессе следствия прокурор уже сталкивался с тем, что, несмотря на доказанность обвинения, Виктор Истратов все отрицал, но он не упоминал о своем алиби. Почему?
— Считаю необходимым вызвать в судебное заседание названных свидетелей, — лаконично поддержал подсудимого юрист первого класса Макаров.
Суд не мог отказать в этом ходатайстве. Как бы ни были бесспорны другие доказательства, им не под силу конкурировать с подтвержденным алиби. Обвиняемому говорят: ты совершил преступление, а он, отрицая, заявляет, что в тот самый момент был в другом месте и называет свидетелей, которые могут эго подтвердить. Алиби — стопроцентная гарантия невиновности. Если его нельзя опровергнуть — с ним надо согласиться.
А пока судебное следствие продолжалось. Подсудимый по-прежнему вел себя сдержанно, даже как-то безучастно, но мне казалось, что это не случайно, что он чего-то не договаривает. Впрочем, не будем торопиться с выводами — они придут в свое время.
Происшествие случилось недалеко от поселкового магазина. Его сторож Примеров видел, как на мотоцикле с коляской ехал молодой парень.
— Вижу, летит мотоцикл, — показывал Примеров, не торопясь, как бы противопоставляя свою медлительность скорости машины. — Я подумал: не Лешка ли мой. Да нет, мотоцикл вроде как у сына, с люлькой, но только красный. И парень — вроде как Лешка, только опять же не он. Без кепки и чуб по ветру колышется. Точно утверждать не берусь, но, кажется, был то Витька Истратов.
Я не останавливал свидетеля. Свободный рассказ лучше воссоздает запечатлевшуюся в памяти картину случившегося. Но нужно признать, что свидетель не так категоричен, как на предварительном следствии, и кое-какие пробелы в памяти стремится заменить собственными умозаключениями.
— Скажите, свидетель Примеров, — спросил адвокат, — куртка на гражданине, который сидел за рулем, какими-нибудь приметами выделялась?
Сторож повел сутулыми плечами, пригладил зачем-то свои седые усы:
— Обыкновенная куртка из болоньи.
— Какого она цвета?
— Темная.
— Это что означает? Черная, что ли?
— Точно не припомню, черная или еще какая…
— Вы же запомнили, что мотоцикл был красный. А куртка?
— Темная.
Адвокат взглянул на прокурора, поправил роговые очки и сказал про себя, но так, чтобы слышали все:
— Так и отметим: какого цвета была куртка, свидетель сказать затрудняется.
Тут следует заметить, что у Истратова при аресте была изъята куртка салатного цвета.
Адвокат снова обратился к Примерову:
— Скажите, свидетель, у вас зрение нормальное?
— Не жалуюсь, хотя восьмой десяток разменял.
— Цвета различаете?
— А чего их не различать? Черное оно и есть черное.
— Салатный цвет могли бы отличить от черного?
— Само собой.
— Если бы гражданин, управляющий мотоциклом, вечером двадцать седьмого апреля был одет в куртку салатного цвета, вы заметили бы это?
— Конечно.
— С этим покончили, — сказал адвокат и что-то размашисто подчеркнул в своих записях. — И еще один вопрос. — Вы утверждаете, что у мотоциклиста был пышный чуб?