– Да что это все значит? – Джой, обжигаясь, прихлебывала дымящееся питье.
– Малое отречение. Экзамен на ниндзя.
– А при чем тут отречение?
Кен непроизвольно коснулся талисмана.
– Все при том же. На старте служка сдает талисман и становится отреченным. Потом ему дают часа три форы. Потом начинается охота.
– На кого?
– Да на отреченного. И делают с ним что хотят, если, конечно, поймают. Убить можно, пытать можно. Отреченный – не человек. Если он пройдет всю трассу и добудет талисман, то станет полноправным ниндзя.
– А если нет? – ужаснулась Джой, сделала большой глоток и зашипела.
– Всяко бывает, – пожал плечами Кен. – Можно, конечно, попросить пощады. Но тогда второго экзамена не будет. Век тогда в служках ходить.
– Садисты. – На глаза Джой навернулись слезы, то ли от сожаления к бедным ниндзя, то ли от боли в обожженном языке.
– Работа такая. Иначе нельзя. На экзамене пожалеешь – в жизни не пожалеют. Знаешь, что в кланах делают с провалившимися ниндзя? Даже у меня, флейтиста, воображения не хватит такое придумать. Мы работаем смертью. Быстрой или медленной, по желанию заказчика. Уж если смерть поймают, щадить не будут. И я Хасси не пощажу.
– А если он тебя обойдет? – риторически спросила Джой.
– Едва ли. Меня еще никто не обходил. Не бойся, не убью и не покалечу. Но обработаю на совесть. Татуировку потом сможет сделать элемента на три точно.
– Так ты свою на малом отречении заработал? – поинтересовалась Джой.
– Нет, что ты. Обижаешь. Я трассу прошел чисто, без единой поимки. Пытали меня уже потом. На большом отречении.
– Судя по твоему лицу, если я продолжу спрашивать, услышу то, что мне не понравится.
– Скорей всего. По-настоящему страшно было только один раз, остальное не в счет. Узнать ты все равно о нем узнаешь, но лучше не сейчас.
– А когда?
– Вот родишь мне парочку Хранителей, тогда и поговорим, – пообещал Кен.
Джой от изумления так дернулась, что выплеснула полчашки в постель.
– Худо мое дело, – вздохнул Кен. – Выходит, я для тебя пустая прихоть. А я-то, несчастный, надеялся…
– Прекрати. Клоун. Артист. Ты это серьезно?
– Куда уж серьезней? У нас с тобой должны получиться красивые дети. Но что поделаешь, раз ты не хочешь…
– Будет тебе парочка Хранителей, – медленно, с угрозой произнесла Джой. – Ох будет. Выводок тебе будет.
– Нашла чем пугать. Зато будешь при деле, на других смотреть будет некогда. И первые лет пятнадцать я буду спокоен. Да, ты права. Двоих мало. Надо не меньше полудюжины.
– Тремя обойдешься. Остальных сам рожай, если так надо.
– Поживем – увидим, – философски заметил Кен. После этой беспримерной застольной беседы Джой проследовала за Кеном на площадь.
– Наконец-то, – буркнул Лэй, увидев их. – Тори уже заждался.
Массивный Тори демонстративно подрагивал мускулами. На Джой он впечатления не произвел. Она уже видела Кена в работе и понимала, что обманчиво хрупкий Кен стоит трех таких Тори, самое малое.
– Где сидеть будешь? – спросил его Кен. Тори мотнул головой куда-то назад.
– Хорошее место, – улыбнулся Кен. Джой по его улыбке сообразила, что слова его надо понимать с точностью до наоборот.
– Уже начали? – небрежно спросил Кен, что-то обдумывая.
– Давно. Уже четверых прошел.
– Говорил я – Хасси мальчик с понятием. Только куда он так торопится? Ладно… если ты сидишь там… хорошо. Пошли, – обернулся Кен. Джой кивнула.
Едва скрывшись от взора коллег, Кен поднял Джой на руки, пригнулся и побежал.
– У меня свои ноги есть, – напомнила Джой.
– Тебе неудобно? – осведомился Кен, не сбавляя шага и не сбивая дыхание.
– Удобно.
– Вот и лежи. Ноги у тебя есть, и они оставляют следы.
– А я думала, это сердечный порыв, а не деловые соображения.
– Сердечный порыв будет на обратном пути.
Добежав до леса, Кен поинтересовался: «Платок у тебя есть?»
– Есть, – недоуменно ответила Джой. Кен взял платок, быстро связал Джой руки и продел в их кольцо свою голову.
– Удобно висишь? Ну и молодец. Потерпи немного. – Кен подтянулся, уцепился за толстую ветку и рванулся в листву.
– Глаза закрой, – посоветовал он, – выколет веткой.
Джой покорно закрыла глаза. В ее памяти осталась немилосердная тряска и раскачивание, хлесткие удары веток по лицу и свинцовая тупая боль в связанных руках. Когда Кен снял с нее тугой платок, кисти уже почти отнялись.
– Голова не кружится? – осведомился он, сильно массируя ее руки.
– Вроде нет. – Джой осторожно глянула вниз. Не сказать, чтобы очень высоко. Разбиться нельзя. Да и мягко внизу: листья, высокий мох. Разве вот если о корень удариться…
– Другого места не нашел?
– Нет, я ведь от Тори завишу. Этот дурак выбрал засидку с единственным подходом. Предпоследний перекрывает доступ к финишу. Конечно, финиш еще найти надо. Покойный Ассам, помнится, три дня искал. Чуть не обеспамятел. На трассе есть нельзя, только пить, и только если найдешь воду. А обычно тропу выбирают без ручейков.
– Кстати, о покойном Ассаме, – вспомнила Джой – Ты хотел поговорить об упырях.
– Теперь можно, никто не помешает, – согласился Кен.
– Кто они такие?
– Призраки замученных отреченных, – ухмыльнулся Кен. – Все ниндзя так считают. Обычная беда всех наемных убийц. Не будь они так суеверны, цены б им не было.
– Удержу бы не было, – поправила Джой.
– Пожалуй что и так. Но упыри – люди. Тот стрелок на болоте – из них.
– Допустим. Но что это нам дает?
– Раскинь мозгами. Хранитель. Кто такие упыри?
– Отреченные?
– Ерунда. Отреченные – те, кого изгнали из ниндзя. В качестве наказания, насовсем или на время. И долго они не живут. Умирают они долго. Отречение мало кто переживает. И, кроме этого, они все худо-бедно обученные. Наша школа так впечатывается в тело – ничем не вытащишь. Тот стрелок не ниндзя.
– Но и не клановый.
– Верно. Я сперва думал – торговец, но ведь он видел, что я не нападаю. Да и вообще торговцы нас не трогают.
– Бродяга? – предположила Джой.
– Ерунда, – отмахнулся Кен. – Где ты видела вооруженного бродягу?
– Так откуда они берутся? Из болота?
– Ты – Хранитель, ты и думай. Это очень важно. Если упыри нам враги, их надо избегать. Но если они могут стать нам союзниками, их надо использовать на полную катушку. Я их уже использую.
– Каким образом?
– Обыкновенно. Сообщу через какое-то время, что упыри есть среди нас. Ниндзя только упырей и боятся по-настоящему. Такое начнется! Ни один заказ брать не будут, хоть ты что сули. Все вернутся домой, и все займутся выявлением упырей. И все кланы останутся без прикрытия. Как ты и хотела.
– Думаешь?
– Уверен. Так что думай про упырей. И поживее. Раз я играю с упырями, должны же мы знать, что они… тихо! – Кен прислушался и добавил шепотом: – Ай да Хасси! Теперь молчи. И вниз не смотри, пока я не разрешу. Зрелище будет отвратное.
Ждать пришлось довольно долго, и Джой совсем было решила, что Кен ошибся и никакого Хасси нет и в помине, как Кен внезапно оттолкнулся от ветки и прыгнул вниз, приземляясь на невесть откуда взявшегося Хасси. Тот не успел подняться, как был связан быстро и умело.
– Зачем ты взял такой темп? – спросил его Кен. – Ты же себя загнал. Я твое дыхание еще когда услышал. Теперь не обессудь.
Джой закрыла глаза, закусила губу и вонзила ногти в ладони. Что там происходило внизу, она не знала и знать не хотела. Вероятно, творилось что-то зловещее, но криков не было, только один сдавленный стон, но такой мучительный, что Джой сама едва не закричала. Через долгое, бесконечно долгое время, вечность спустя, снизу донесся удивленно-одобрительный голос Кена: