-Ой, а ведь я балда! – неожиданно воскликнул торм, останавливаясь. –У меня же еще медали!
С этими словами он достал и вручил абсолютно всем участникам празднования Нового года золотые медали, на которых была выгравирована надпись «С Новым Годом!». Напоминане об этом славном дне, когда все узнали, что такое зима.
Саламея снова жалась к Радогату, а потом задала вопрос, заставивший всех долго смеяться.
—А как вы смогли вызвать сюда деда Мороза, если он живет в другом мире? Я не понимаю.
Все сначала опешили, а потом дружно расхохотались. Смеялся и сам Абу. А потом просто сдернул бороду.
—Ты меня не узнала?
—Ой…
Смех грянул с новой силой.
—Так, вы как хотите, а надо переодеться, помыться и согреться. Не так просто переносить такой холод, у меня пальчики ничего не чувствуют. Настя, спасибо за шикарный праздник.
Бахта смотрела на Радогата, но куда ей еще смотреть? Я же сидела в его голове.
—Всем спасибо, сказала я. Вы все—замечательные!
Да, мне не нужны были благодарности. Я и так видела, что сейчас все эти люди просто счастливы.
98-99
Вечером Саламея нарядилась в новое платье. Сидело оно на ней просто великолепно. Не зря пожилой мастер считался одним из лучших в своем деле, если не лучшим. Подумав, Саламея достала колье и попросила Радогата застегнуть его у нее на шее. Тот сидел в кресле, отдыхая, любовался девушкой и о чем-то думал. Но немедленно встал и просьбу выполнил.
—А теперь отведи меня туда, где я смогу покрасоваться. Туда, где много людей и где все станут завистливо на меня поглядывать.
—Когда ты вот такая, обольстительно красивая, то впору удваивать число брандов, - сказал Радогат чуть смущенно. –Мы идем гулять, да, и пусть все тобой восхищаются.
Что? Торм сказал комплимент? Он открыто похвалил красоту своей любимой девушки? Вот это да!
Я им весь вечер старалась не мешать. Старалась не вслушиваться в разговоры, не обращала внимание на поцелуи. Торм впервые не таился, не скрывался от посторонних глаз, выйдя на люди с Саламеей. И сейчас гордо вышагивал рядом с ней, бережно обнимая за талию.
Чудеса! Вот что с людьми делают праздники. Я же этого добивалась много дней. Мне вспомнилась одна из последних наших с ним ссор.
—Что ты какой деревянный, торм?
— Ну чего тебе опять от меня надо, Настя?
Я уже даже забыла, когда он в последний раз называл меня женщиной. Только по имени и уважительно.
—Тебе трудно говорить приятное своей любимой девушке?
—Да, трудно.
—Может быть, тебе даже любимой называть её трудно?
—И это тоже.
—Ну и дурак!
—Да? А не кажется ли тебе, что ты опять вероломно пытаешься вламываться в мою личную жизнь? Что, проснулась в тебе мудрая наставница? Как же, торма надо научить говорить слова любви. А если нам с Саламеей этого не надо? Ты про такой вариант подумала?
—Подумала. Только не надо говорить и за нее тоже. Каждой девушке приятно слышать, когда ей признаются в любви, когда хвалят ее красоту и восхищенно смотрят.
—Откуда ты знаешь, что я так не нее не смотрю?
—Но ты ей никакие милые прелестные слова не говоришь. Ты боишься этих слов.
—Знаешь что, не надо учить меня жить. Ты уже не раз пыталась это сделать. Оставь меня в покое. Я прекрасно могу прожить и без твоих нравоучений, ты на меня пытаешься давить, хочешь заставлять. Но ты при этом забываешь, что я—отдельная независимая личность.
—Просто ты дикарь, вот и все. И у тебя двойные стандарты. Когда тебе выгодно, то ты ко мне прислушиваешься. А когда считаешь. Что я задеваю твои свободы, то просто посылаешь.
—И сейчас послал, что такого?
—Упор лежа принять!
Я просто злилась и сейчас заставила отжиматься Радогата вовсе не потому, что он был сильно не прав. Возможно, мне и правда не стоило вмешиваться в его отношения с Саламеей. Но было обидно за эту скромную спокойную девушку. Мне самой не хотелось такого к себе отношения. Что бы меня любили, но о подарках забывали порой. Что бы обожали, но сказать об этом стеснялись.
Но вот Саламее этого хватало. Я внезапно поняла, что злюсь и на девушку тоже. Поэтому сразу бросила командовать над Радогатом.
—Бешеная, —выдохнул он, устраиваясь на полу. –Может быть это у тебя просто от безделья?
Его вопрос заставил меня задуматься? А что я предложила толкового за последние дни? Да совершенно ничего! Ладно, раз тебе требуется движуха, то я ее обеспечу!
99.
На следующий день я настойчиво и подробно объясняла торму идею уличного освещения. При чем заявила, что свет может быть электрический, газовый и вообще какой угодно, лишь бы светло. Начинать, само собой, с центральных улиц, постепенно добираясь до самых унылых и отдаленных.