—Понимаю, что мне все это не особо интересно, если честно. Скажи шаман, чего тебе тут у нас больше всего не хватает?
—Самого простого. Я люблю море, мне нравится отплывать от берега на небольшом кораблике и наслаждаться просторами. Нигде больше нет такого ощущения свободы, чистого неба и свежего воздуха. Еще я любил играть в шахматы, у вас этой игры просто нет.
—И всё?
—Да. Я уже говорил, что ваш мир больше мне подходит. Тут нет тирании государственной машины над личностями. Тебе не понять моей терминологии. Мне нравится, что тут меньше за тобой следят.
—Никогда не угадаешь, чем занят Ханимуд.
—Извини, но мне не объяснить тебе сути проблемы.
—Ладно, тогда другой вопрос. О чем пока не догадалась Настя? О простом, но очень моему ранду нужном?
— Да о многом, если хорошенько подумать. Вам надо придумывать водопровод, это не так и трудно технически. Только ты даже от мысли об уличном освещении почти впал в панику. На все это надо тратить силы, деньги, время. Дальше, что еще?
Шаман на минуту задумался. Мне стало любопытно. Ну, о чем важном и простом я не вспомнила?
—Если для людей, то нет ничего более важного, чем больницы. С врачами, которым платишь ты, торм. Здоровье не купишь, есть у нас такое выражение. Так вот, его купить нельзя, но о нем можно заботиться. Если о государстве… Сделай так, чтобы твои деньги котировались высоко в других рандах. У вас же везде разные деньги, правильно?
—Ну да, но всегда можно найти возможность поменять мои орлины на те деньги, которые используются в другом ранде.
—Так вот, собери своих экономических советников и составьте программу укрепления своих денег. Надо, чтобы они просто стали ходить и в других рандах. Надо, чтобы люди могли держать в них свои накопления не только в твоих землях. Не совсем понимаю, как конкретно это можно сделать. Но если твои деньги станут использоваться повсеместно, то на тебя станет не выгодно нападать. Падение твоего ранда будет означать крах для тех, у кого хранятся сбережения в орлинах.
Шаман замолчал, он имел привычку щурить глаза, вот и сейчас он смотрел на небо, прищурившись. Спокойны и очень уравновешенный мужчина, нашедший место, где ему комфортно жить.
—Знаешь, торм, я не хочу давать советы. Вы—совершенно дугой мир. И, возможно, наши всякие хитрости, новшества, наши технические новинки только повредят. Развивайтесь сами, как знаете, как можете, как видите. Что русскому хорошо, то немцу смерть. Это означает…
—Я понял, что это означает. Нельзя просто слепо копировать методы других. Их требуется адаптировать для ранда.
—Умный ты, Радогат. Очень умный. Мне кажется, что твой ранд будет только процветать год от года. И я больше не стану ничего тут внедрять из своей прошлой жизни. И Насте не советую.
Шаман замолчал. А я подумала, что мужчина может оказаться прав. Что русскому хорошо… Наверное, я ничего глобально не испортила. Скорее всего. Я даже помогла, по мере своих сил и знаний. Но нельзя бесконечно висеть домокловым мечом над личностью торма. Хотя мы, вроде как, даже научились прекрасно взаимодействовать с ним.
101
Всё же мне в голове у Радогата становилось все более неуютно. Время от времени стала наползать хандра, я отмалчивалась, не желая давать советы и участвовать в его жизни. Да, мы победили в войне, да, мы наладили систему торгов, да, мы запустили образовательную программу и строили библиотеку. Сейчас вот торм изыскивал возможности по обустройству уличного освещения.
Он стал чуть сдержаннее, чуть цивилизованнее и постепенно перестал проявлять мужской снобизм, сжился с мыслью, что не все женщины глупые курицы. Но всё это не давало мне больших положительных эмоций. Зачем мне радоваться этим переменам? Кто он мне, по большому счету? Что я вообще делаю в этом мире? Мое желание все тут переделать, улучшить, изменить, оно постепенно потускнело и уже не заставляло меня напряженно придумывать новинки.
Это его жизнь. Жизнь воина, могучего и бесстрашного мужика, который и в ухо может дать, и правильное решение принять, и девушку за попу ухватить и врага без раздумий казнить. Но я же просто девушка из иного мира, мне это все зачем? Мне уже не доставляло удовольствия доказывать, что я могу приказать, заставить, принудить. Зачем всё это? Радогат—умный мужик, а я заставляю его порой делать вещи, с которыми он не согласен. Ну и окружение порой посмеивается, видя, как мы с ним общаемся.