—А тебе кто мешает? Надеюсь, ты знаешь, что делать сразу с двумя, без подсказок справишься?
—Не хочу я двух.
—Правильно, —немедленно подала я голос. —Вообще только о Саламее думай, она —лучше всех, и никого больше тебе не надо.
—Сама поговоришь или мне?
—Ты говори, у меня депрессия и дрянное настроение. Я тебе доверяю, Радогат.
—Не знаю я этого слова, ну да ладно. Смотри, Боб какое дело. Настя настаивает на том, что надо бросить все силы на то, чтобы все же разделить мое и ее сознание. По—другому если, то следует поискать усиленно способы, которые позволят ее отправить к себе. Если уж совсем откровенно, то мне всё равно, куда она попадет, лишь бы освободила мою голову. Вы что, вовсе перестали решать эту проблему? Смирились, что наше колдовство никак на неё не действует?
—Ну почему же, шаман этим усиленно занимается, Абу ему помогает. Но я не интересовался, как у них идут дела. Казалось, ты научился жить с чужачкой в голове. Напрягает все равно?
—Научился, да, но я чувствую себя зависимым. Знал бы ты, как мы иногда ругаемся. И пне сейчас кажется, что ее саму напрягает сильно то, что она потеряла свою независимость. Ибо именно она сейчас просит нас разделить как можно быстрее.
-Быстро — не значит, что хорошо.
Врет же, я в последнее время вообще вела себя очень тихо. Во всем виновата моя хандра. Не хотелось ничего затевать, не хотелось никуда влезать. Я просто отсиживалась в сторонке, даже если мне какие—то мелочи не нравились.
—Нам что, всё бросить и заняться проблемой выселения самозванки? Сразу скажу, тут вся надежда на шамана. Нашими традиционными методами ничего не достичь.
—Да, именно так. Отложить все дела, перестать бездельничать и заняться выселением Насти. Лично тебе — временно забыть о девках, поживешь пока холостым.
Я молчала. И уже даже не знала, правильно ли решила. А если я просто умру? Ну и что? Всю жизнь сидеть в голове мужчины, который даже не из моего мира?
Боб дождался, когда торм всё скажет. Потом почесал пузо, слез с кровати, забыв, что стеснялся. Оделся, продолжая хранить молчание.
—Ну, приказ понятен, приступаем к выполнению. Не верю я, торм, что получится. Она ведь даже атаки пяти колдунов не ощутила. Ну не вижу я вариантов. Моих знаний тут не хватает.
—Ощутила, мне было трудно Радогата остановить. И потом, такое гадкое ощущение было, словно мне в мозги лезут.
—Это шаман пробовал, я ж с ним все их действия потом по полочкам разложил, разбирая. Прекрасная попытка предпринималась, чуть было торма не убили. Хорошо, что ты оказалась в его голове и сумела его тело заблокировать. Шаман мог и не добраться до тебя, скорее всего так бы и вышло. Но теперь ставить рискованные эксперименты мы не станем. Чужое сознание подчинять —это вам не мороз делать в одном отдельном помещении. Можно и самому сдохнуть.
—Не стоит благодарить, если бы Радогата убили, я, скорее всего, просто тоже перестала бы существовать.
—Или переселилась бы в следующую жертву. Может быть твоя сущность—это своего рода вампир, живущий за счет других. Хорошо, что у нас этой нечисти нет, мне хватило твоих рассказов.
Да, чего я им только не поведала. Но я вроде бы говорила, что и у нас вампиров нет? Что это лишь сказки?
—Я и с Радогатом с трудом уживаюсь, хорошо, что он умный и не псих. Другого я просто доведу до самоубийства.
—Хотел бы я посмотреть на тебя, забравшуюся в голову к Бахте. Я бы побоялся делать именно на тебя ставку.
—Не надо, Боб, мне бы просто к себе вернуться.
—Гарантий никаких, сама понимаешь. Но мы соберемся и все обсудим, обещаю.
103
Поняв, что больше сказать нечего, Радогат вышел из жилища колдуна.
—Сама веришь, что всё получится?
—Это ты можешь занять себя важными государственными делами. А мне что остается? Я буду верить, надеяться, ждать. Вот не думала, что мне тут так надоест, что хоть волком вой. Казалось, можно даже так вот жить. Но нет, захотелось вернуть самостоятельность.
—А я тебе что всегда говорил? Что мне ценна моя свобода, чтобы никто не стоял над душой, не мог мне навязывать свою волю. А ты ведь именно так и поступала. Ежели что не по—твоему, то сразу заставляла. Пользуешься тем, что можешь отодвинуть мою личность в сторону, не думая порой, на сколько мне трудно сделать не так, как я хочу.
—Ну, сделать это тебе не трудно физически. Ведь я сильнее. Но вот твои моральные страдания я не всегда учитываю, каюсь.