—А что, Латрэ стал плохо учиться?
—Хорошо, он смышленый у нас. Но ведет себя неподобающе, вызывающе, нагло и дерзко. Слишком в его действиях сквозит уверенность, что он лучше других. Это ведь надо доказывать делами.
—Хм, я подумаю. Но ты права, надо с ним переговорить на счет этого. Это всё, что ты хотела сказать?
—Да, я зашла просто информировать тебя о поведении нашего сына. Не забудь с Латрэ поговорить. Ты слишком увлечем своими государственными заботами, забываешь, что сына требуется воспитывать.
Сказав это, женщина покинула зал.
—Пошли его со сверстниками в поход недели на две. Он просто избалован, ему боятся перечить. Никто не знает, как поведет себя мать, обладающая весом в обществе. Вдруг ополчится на учителя?
—Хорошая мысль, женщина.
—Назови меня тихо по имени, ключевой водой напои меня.
—Что ты сказала?
—Просто песня, не обращай внимания. Зови меня по имени, а то от твоего «женщина» веет презрением. В моем мире к женскому полу относятся более уважительно.
—Не требуй от меня слишком многого. И не забывай, что это ты подселилась самовольно в моё тело, а не я в твоё. Я пошлю его к пастухам в горы. Пусть пасет овец. Там не перед кем кичиться своим происхождением. У вас детей бьют?
—Порой да, но считается, что это неправильно.
—Ещё как правильно! Ваши методы воспитания детей слишком мягкие. Чем строже с них спрашиваешь, тем лучше они всё усваивают. Хорошая взбучка, применяемая с некоторой периодичностью, сделала из меня прекрасного человека.
Я решила не заводить на тему воспитания детей дискуссию. Тем более, у самой-то нет детей, нет практического опыта. В теории мы все сильны, спору нет.
—Торм, попробуй подумать, адресуя мысль мне. Если ты примешься беседовать со мной на людях, то те не поймут. Начнут на тебя косо посматривать.
—А я пока не слишком старый и слабый, чтобы бояться пересудов. Показать тебе парочку висельников, которые имели неосторожность петь обо не потешные куплеты? Могу провести экскурсию в казематы и пыточные, тоже познавательно.
Ясно, никакой тут свободы слова, сплошная цензура. Даже музыкантам уличным не позволено смеяться над властителем. Что ж, я это изменить не в силах.
—Мне на всё это чуть—чуть наплевать. Я, по сути, просто дух, просто разум, хотя мне так и самой существовать не хочется. Давай подружимся, если мы станем ругаться, то ничего хорошего не получится. И извини заранее, но я оставляю за собой право тебя критиковать, если в этом увижу необходимость. Еще раз прошу, попробуй мысленно ко мне обратиться. Представь статную, черноволосую девушку, красивую и подвижную, надели её именем Настя и задай любой вопрос, только не вслух.
Радогат примолк на минуту, видимо, усиленно пытался со мной вступить в контакт на мысленном уровне.
—Ну, что я спросил?
—Точно ли я хороша собой? —я ничего не почувствовала, никаких мыслей мужчины не уловила, поэтому просто шутила. —Или про размер груди, возможно.
—Нет, не это, что ты там вообще выдумываешь? Значит, ты мои мысли не слышишь. Тоже хорошо, в общем—то. Не хватало тебе еще и это знать. А чем ты можешь мне быть полезна? Что ты делала в той своей жизни?
Я мысленно усмехнулась. Да, мысли его я читать не мог, но улавливать намерения у меня получится.
—Я была торговкой, только тут у вас такого товара нет. А еще я хорошо считаю, могу анализировать данные. И вообще, если я подумаю хорошенько, то могу даже по военным вопросам что—то тебе подсказать.
—Ты станешь меня учить воевать? Это смешно! Смигара ты вообще до истерики бы таким предложением довела. Ты что, знаешь приемы боя неведомые? Или тебе знакомо оружие необычное?
—Оружие знакомо, только тут его не внедрить. А по тактике ведения боя я могу и подсказать полезное. Просто мне требуется подумать. Допустим, у вас есть кольчуги?
—Что это такое?
—Это рубашки, защищающие тело от ран. Мелкие переплетенные колечки железные.
—Не, у нас такого нет. А как это все делается? И на сколько полезно в бою может оказаться? Давай, расскажи мне.
—Пойдем к кузнецам, сразу им расскажешь. Только дай мне говорить от твоего имени.
—Не пойдет. Я не знаю, что тебе в голову взбредет. Объясняй мне, я потом кузнецам растолкую. Не доверяю я тебе, женщина.
Какой наглец! Ну, имеет право, я для него — полная неожиданность, как снег на голову.