Радогат встал перед зеркалом. Больше ста килограммов закаленных боями и невзгодами мышц, сухожилий, костей. Хорош, слов нет! Настоящий мужик, прям мечта! Только отвлекаться мне не следовало.
—Я вонючая обезьяна! Мне противно на себя даже смотреть! От меня воняет, как от десятка дохлых свиней!
Дверь в зал приоткрылась и тут же захлопнулась, я даже не поняла, кто пытался столь неудачно зайти.
—Я не желаю становиться лучше! Мне нравится, что мою простецкую одежду осуждают мои же люди. Мне плевать, что я в их глазах выгляжу просто дикарем. Мне девушки дают только потому, что я торм. Чихать я на всех хотел, я тут главный и буду жить по своим законам, даже если другие со мной не согласны. Пусть заткнуться и помалкивают, я их слушать не стану, как не стану слушать Настю. Кольчуги выкину, про ночную атаку забуду, торги все отменю. Школы, уже открытые, просто сожгу, а учителей выгоню из ранда! Мне не нужны умные дети, нам нужны болваны которыми проще управлять. Это всё ересь, это всё плохие идеи, это всё нам не подходит, это всё происки врага!
Ух, тут я переборщила, признаю. С тем, что дают Радогату только из жалости. Но даже если так, то пусть почувствует себя жалким ничтожеством хотя бы на миг.
—И я останусь прежним! Стану то и дело ломать мебель, не перестану считать женщин существами второго сорта, а в итоге сдохну от дизентерии, не помыв руки. И все потому, что я упертый баран, не желающий никого слушать!
Меня чуть опустило, я прооралась слегка. Оказывается, я могу скандалить по полной программе.
—Одевайся, неудачник.
Мне резко расхотелось его воспитывать, поэтому я замолчала, убираясь в свой укромный уголок.
Торм быстро оделся, снова принявшись меня ругать. Потом села за стол, уставившись в окно. Он молчал очень долго, примерно пятнадцать минут, не меньше. А когда заговорил, то оказался спокоен, как удав. И слова не сказал мне о том, что гадкая и противная, заставляю его жить не так, как он давно привык.
—Что такое дизентерия? Яд какой—то?
—Это понос, уважаемый торм. Ты умрешь просто обосравшись, потому что тебе неведомо слово гигиена.
Снова повисло молчание. Воин думал, это было очевидно. Видимо, впечатлился моим сольным выступлением.
—Но мне дают не потому, что я торм!
Ага, запомнил, не пропустил. Только вот я решила отмолчаться. Хотел, чтобы я заткнулась? Я могу это сделать. Пусть поживет без моих советов. Сколько смогу, столько и буду сдерживаться.
—А ты бешеная, —помолчав сказал торм. —Просто бешеная самка, вот что я тебе скажу.
Просто он меня выбесил, превратив на какое—то время в фурию. Но я не нарушила обет молчания, хотя мне и было что добавить. Когда доходит до скандалов, то женщины всегда найдут слова, даже если конфликт возник по пустячному поводу. Даже если повода не имелось, это не может служить причиной не устроить скандал. Превентивно, на опережение, заранее, взращивая в мужчине чувство вины.
Надеюсь, хоть что—то из моих слов мужчина воспримет правильно. Пусть я несколько утрировала, слишком вошла в раж, но все ведь, по сути, говорила правильно. Мужчины порой не замечают, как могут бесить мелочи, пустяки незначительные.
А еще мне почему—то очень резко захотелось вернуться в свое тело. Не воспитывать чужого мужика, не участвовать в войне, не подавать умные идеи, которые, возможно, даже не приживутся. А стать снова продавцом электрокабеля, простым исполнителем без права подписи документов.
Не по Сеньке шапка, если выражаться привычно. Ну какой из меня помощник правителя? Ну разве гожусь я в министры? Это я погорячилась, думая, что смогу тут все изменить к лучшему. Именно такие упаднические мысли появились в голове, едва я закончила орать.
37-38
Но и Радогат совершенно успокоился, занявшись делами. Он вызвал к себе Саламею, девушка незамедлительно явилась.
—Ты свободна, можешь вернуться к отцу.
Я уже слышала, что Радогат решил проявить милосердие, если это можно было так назвать. Опять ведь глупость совершает, не нужна ей свобода, она хочет быть поближе к своему господину. Без меркантильных мыслей, а просто от того, что влюблена в него.
Но, решив молчать, я не вмешивалась, хотя прям подмывало сказать торму, что ни хрена он не понимает в жизни, ни черта не разбирается в чувствах, хотя и действует вроде бы из благих побуждений.
Девушка застыла, хлопая глазами. Её слова повелителя застали врасплох. И сейчас она силилась понять, что происходит.