—Что, комплексы в тебе появляются? А у нас запросто женщины руководят мужчинами и те не ропщут. На счет меня ты не угадал. Я жила нормальной жизнью и не пытаюсь за счет тебя самоутвердиться теперь. Просто мне не нравятся некоторые твои замашки.
—А у нас не так, ты бы меня слушать научилась, я только что тебе это сказал, поэтому ты бы не увлекалась. Я уже говорил, что я или тебя выгоню из головы или брошусь со скалы.
—Не спеши ты, нам надо сначала выиграть войну. Всю славу получишь ты, я не против. И ты можешь оставаться мужиком, я возражаю что ли? Но оставайся воспитанным мужиком, чистым, ухоженным, красивым, благородным, романтичным. Как бы тебе пояснить? Одно другому ведь не мешает, согласись. Если ты поможешь женщине дотащить ведро с водой, то это ведь хорошо?
—А потом она захочет, чтобы я это делал постоянно.
—Тебе разве такое трудно? Ты здоровый, мощный, могучий. Почему тебе в голову не приходит, что можно помочь? Просто так помочь, лишь потому, что тебе это не трудно.
—Настя, ну у нас вот так живут, что я могу поделать?
—Начни жить чуть иначе. Ты—правитель, на тебя смотрят другие люди, возможно, берут пример. И если ты перестанешь вести себя, как мужлан и солдафон, то и другие, вполне вероятно, научатся чуть по—другому действовать.
—Что такое мужлан?
—Грубый мужчина, почти не знающий о воспитании и хороших манерах. Но ты не безнадёжен всё же.
—Нет, я все равно колдунам поставлю отдельную задачу. И мы найдем способ выкинуть тебя из своей головы.
—Потом ещё жалеть будешь, что лишился ценной помощницы, которая может дать мудрый совет.
—Мне и без тебя есть с кем посоветоваться. Я же прекрасно жил до того, как ты появилась, проживу без тебя и дальше.
—Кстати, тебе не надоело везде оставлять беспорядок? Ты даже не замечаешь, что разбрасываешь вещи и вечно устраиваешь срач на столе. Мусор, разбитая посуда порой, остатки еды на полу, разлитое вино. Можно ведь быть аккуратнее?
Во мне снова проснулась тяга к порядку. И я опять пыталась призвать к нему Радогата.
—Ты опять за своё? Вот неугомонная. У меня есть слуги, всё, отстань ты со своей любовью к чистоте и порядку. Я прихожу в зал и тут всегда чисто. Что еще тебе надо?
—Да так, просто подумалось, что не обязательно всем и всегда доказывать, что ты дикарь.
—Я Дикий, это все признают. И эта моя репутация мне помогает. Ты всё же не понимаешь нашей жизни. Поверь, я просто живу так, как привык. Мне не надо никому ничего доказывать.
—Мог бы меняться к лучшему, а ты держишься за дурные привычки свои, как за спасательный круг.
Спорить и пререкаться мне сегодня не хотелось.
42
У меня имелась одна замечательная идея, о которой я поспешила сообщить Радогату.
—Вот, вспомнила! Тебе можно иногда напрямую общаться с народом. Не с представителями сословий, а с простыми работягами.
—Зачем это? Я и так знаю, что происходит.
—Наверняка удивишься, как много ты не знаешь и как много всякой несправедливости творится там, куда ты не заглядываешь. И представители сословий тебе привирают, не может быть иначе. Прямая линия с президентом, ой, в общем, просто день, когда к тебе может прийти любой и сказать о своих проблемах.
—Ну так могут же мне пожаловаться и без этой прямой твоей линии. Пишут порой прошения, подают жалобы.
—А они все к тебе попадают? Что мешает
—Не знаю, но я не могу ведь уследить за каждым. Мои владения всё же большие. Ты даже не представляешь, сколько земель мне принадлежит на самом деле.
Вот тут он сказал настоящую глупость. Что бы сказал правитель ранда, прокатившись на поезде из Москвы во Владивосток? Думаю, что он просто бы офигел. А сколько его пешие воины бы добирались на войну с Японией, допустим? Поэтому я лишь поулыбалась на наивные слова Радогата. Не видел он больших стран!
В общем. Я решила не отвлекаться на очередную лекцию, сосредоточившись на интересующей меня теме.
—Вот я тебе и говорю—заведи привычку говорить с простыми людьми напрямую, без посредников. Люди станут понимать, что ты пытаешься вникнуть в их проблемы, помочь. Только не делай это формально, уж коли получаешь жалобу—то разбирайся. И поставь людей контролировать, как все делается. У некоторых ведь реально порой остается надежда только на торма, поверь.