—Тебе что, не знакомо понятие «фаворитка правителя»?
—Да понимаю, куда ты клонишь, только не могу уяснить, зачем менять что—то, даже если это можно поменять? У меня нет нареканий особых по организации работы слуг.
—Потому что Саламее будет приятно знать, что ты таким образом выказываешь ей своё расположение. И другие станут осознавать, что она не просто служанка, которой ты порой оказываешь внимание. Девушке это поможет, облегчит жизнь.
—Её и так не особо любят именно потому, что она со мой спит. А если Саламею поставить руководить чем—нибудь, то станут интриговать и ненавидеть.
Знакомое явление. Порой обидно, что кто-то продвигается через постель в сторону нужной ему цели. Но в данном случае всё чуть не так. Саламея проворная, исполнительная и сообразительная. И не просит себе никакие должности, е достаточно почаще быть рядом с Радогатом.
—Ты тогда на что? Не сможешь оградить девушку от нападок? Знаешь, конфликтовать с той, которая может пожаловаться в любой момент, да еще когда мужик удовлетворен и доволен…
—Да, я могу доставить удовольствие!
—Ишь, прям сам себя хвалишь. А ты у Саламеи спрашивал хоть раз об этом?
—Ну она ведь мне говорит без расспросов.
—Ладно, нравится ей всё, понятно. Но знал бы ты, на сколько лживы порой женщины. Они и оргазм могут изобразить, и наговорить кучу приятностей. Лишь бы добиться своих целей.
— Саламея ведь не такая, я это знаю. Именно за это девушку уважаю. Никогда не пыталась использовать нашу близость во благо себе, ничего не просила. И при этом всегда исправно выполняет свою работу, хотя, что скрывать, я готов давать ей поблажки.
—Вот и дай ей должность.
Мне казалось, что Радогат меня услышал и понял.
Не знаю, почему я вдруг озаботилась продвижением Саламеи по службе. Но подумала, что если она сама за себя не просит, то я могу сделать это за нее. Хорошая она, так пусть Радогат придумает, как можно отблагодарить за все то, что она делает. Подумать только, спать с царем и ничего не просить! У нас спят с инженерами и все равно о шубе твердят.
—Я тебя услышал и понял. Возможно, ты даже права. Только я не стану спешить.
Вот, именно об этом ведь я и подумала!
—Вот и славно, я просто хотела свою мысль до тебя донести на счет Саламеи. Ты все понял—я рада. А что касается чистоты… Тут у меня имеются претензии к вашим уборщицам.
—Что не так снова? У тебя сегодня день озарений? Смотри, на зеркале нет пыли. На столе все стоит нормально и даже крошек нет. Постель прибрана всегда. Одежда не дырявая. Двери на скрипят, не шатаются. Мебель не разваливается. Паутины в углах не просматривается. Я понимаю, что все не идеально, к чему—то можно придраться наверняка, но в целом—порядок же везде.
—Носки одинаковые выдают, ты забыл это упомянуть.
—Какие носки?
—Это я так, у вас такое не носят. Слушай, это реально тобой воспринимается, как чистота и порядок?
—Конечно, потому что так и есть!
-А грязный пол? А пыль на подоконнике? А пятно от вина на столе? А трещина на оконном стекле? И куча всего похожего. Тебя это не напрягает совершенно?
Радогат пожал плечами. Видимо, я его несколько озадачила своими претензиями.
—Почему это должно меня волновать?
Мужик! С большой буквы М! А что такого? Подумаешь, волосы грязные, на рубашке пятно, оно же не особо заметно, да? И ногти обгрызены, сущий пустяк ведь! Нет, моё понятие чистоты кардинально расходилось с его понятием. Только вот стоит ли сейчас непременно на счет этого с тормом зарубаться? Он ведь в своих претензиях ко мне частично прав. Это его мир, это его жизнь, это его привычки. Наверное, во все времена и во всех мирах мужчины частично останутся непонятных женщинам. И наоборот, они искренне примутся недоумевать на некоторые наши привычки.
Я около часа просто размышляла о том, что женщины и мужчины по—разному смотрят на многое. А Радогат тем временем занимался всякими проблемами и заботами.
Дел у правителя хватало, правда, он находил время и на то, чтобы устроить кутеж. И даже привык, что я его останавливала в тот момент, когда его язык начинал заплетаться.
Удивительно, на сколько органично смотрелся Радогат на своём месте. Он являлся очень умным мужчиной с широким кругозором и хваткой, позволяющей дожимать трудные вопросы. Просто сам образ жизни, сам государственный уклад, сами традиции определяли рамки, в которых он существовал. Наверное, глупо было требовать с него манер, которые отличали мужчин моей современности.