Мне было совершенно некуда деваться, я внимательно изучала его достоинство. Ничего выдающегося, все стандартно и предсказуемо. Но кода он приподнял двумя пальцами свой конец, я возмутилась.
—Слушай, Радогат, ты забыл, что тут присутствует женщина!
—Задери тебя коза, ты что, смотришь?
—Забыл, что я могу видеть лишь то, на что ты сам смотришь? Куда мне деваться, когда ты свой писюн изучаешь?
—Отвернись, чего пялишься?
—Совсем дурак ты что ли? Просто не смотри туда!
—Мне лучше знать, на что смотреть. А на что не смотреть. Ты опять командуешь, я не хочу тебя слушать!
—А я не хочу изучать твои гениталии, они мне не интересны, избавь меня от этого.
Разозлившись, я даже не подумала, что могу тормом управлять, а значит, легко заставлю его быстренько одеться и прекратить все это голое безобразие. Нет, фигура у него, конечно, отпадная. Мощный, монументальный, незыблемый. Но изучать тщательно то, что болталось у него ниже пояса не требовалось. Мне же не спать с этим мужиком.
—Так не рассматривай, это твое право. Я тут самый главный и могу делать абсолютно все, что мне взбредет в голову.
Правда, торм уже глаза отвел в сторону, но я уже взбесилась.
—Достал ты меня уже своей важностью. Главный самец, которому море по колено! Пуп земли! И что, не надо вести себя прилично? Надо плевать на мнение окружающих? Давай, доставай свой конец то и дело, демонстрируй, размахивай им!
—Я тебя не просил смотреть!
—Болван средневековый! Я смотрю твоими глазами! Слышу твоими ушами, чувствую твоим носом. Я—это ты, по большому счету! Просто пойми и прими это. А ты не хочешь, тебе непременно надо себя показать, тебе надо доказать женщине, что она не права.
—Пошла ты, баба склочная!
И тут я вспомнила, что ругаться не обязательно. Просто перехватила управление и приказала его телу выйти в коридор, прямо вот так, голышом, не одеваясь. Радогат проследовал к двери, понимая прекрасно, что происходит.
—Что творишь, сука?
Я молчала. Торм вышел в коридор и пошел по нему вперед. Я успела заметить, как округлились глаза у двоих брандов, которые охраняли покои. Они просто замерли, растерявшись. В коридоре оказалась какая—то незнакомая служанка, она ойкнула и, развернувшись, скорым шагом бросилась наутёк.
Я остановила торма, развернувшись к брандам.
—Что зырите? Глаза отпузырите! Смирно! Равнение наааааааааалево! По порядку номеров- раааааасчитайсь!
Это было все, что я помнила про армейские команды.
Охранники не знали, как им поступать, испуганно прятали глаза, переминались с ноги на ногу. Они явно решили, что правитель рехнулся и сейчас пребывали в полном замешательстве, не имея на такой случай четких инструкций.
—Голого мужчину не видели? Или вас смущает что—то в моей фигуре?
Бранды в ужасе таращили глаза, не понимая, что сейчас происходит, и как им реагировать. Решив, что хватит, я вернула правителя в зал, предварительно похлопав по плечу ближайшего бранда.
—Не вздумайте болтать, убью!
Оказавшись снова у кровати, я благоразумно убралась подальше, освобождая разум торма.
Мужчина бушевал примерно три минуты, успев сломать все, что попалось под руку, даже кровать, которая мне казалась незыблемым сооружением. Делал он это молча, разбив свои кулаки в кровь. Я стала даже переживать за него, как бы не покалечился. Но вмешиваться не решилась. Пусть выбесится, пусть выпустит пар.
Остыл он резко, остановившись, словно наткнулся на преграду. После этого быстро оделся.
—Не смей меня позорить!
—Ты сам напросился!
Я тоже почти уже не злилась.
—Торм, ну давай дружить, это ведь просто необходим нам обоим.
—Я тебя ненавижу, Настя!
—А я тебя обожаю, Радогат.
Да уж, Дикий, правильное прозвище. Дикарь, который меня слушается, вот такое дело.