Именно тогда я окончательно поняла, что могу им управлять всецело. И даже испугалась этого.
48
Сейчас мы с Радогатом уже почти не пререкались. Наша связь, если можно так выразиться, стала прочной, прошла проверки различные. Мы сумели принять нынешнее положение дал. Мне, собственно говоря, даже деваться было некуда. А вот торм… Я уважала его за то, что он научился жить с моим мнением в собственной голове. Крепкий мужик!
Я вспомнила, как буквально на днях Эрд, Абу и Боб усиленно колдовали, пытаясь освободить сознание Радогата от присутствия посторонней нахальной бабёнки.
Колдуны старались, а я просто уговаривала торма бросить бессмысленные забавы.
—Подумай, грядет война, вот—вот появится Варатол, а ты растрачиваешь силы своих колдунов. Да и полезная я, почему ты это признать не хочешь? Вот победим Однорукого, я еще больше всего придумаю. Начнем строить с тобой водопровод, допустим.
Торм молчал. Он делал вид, что меня нет в его голове. Ну и ладно, я продолжала болтать, в какой—то момент мне стало спокойно. Я осознала, что у колдунов абсолютно ничего не получается.
Они старались, но в их глазах отсутствовала уверенность. А потом появилась растерянность, что только утвердило меня в мысли, что моя сущность не поддается их колдовству.
—Нет, Торм, не можем, — сдался в итоге Боб. —Не ругайся, но она вообще нашей магии не поддается.
—Идите, вы старались, я понимаю. Придется жить с советчицей в голове, ничего не поделаешь.
В разгар приготовлений к войне появился техник, не которого была возложена почетная обязанность по изготовлению велосипеда. Человек справился с возложенной задачей и притащил велик прямо к торму.
—Я все сделал, всё учел, чуть—чуть доработал даже.
Велосипед выглядел слегка необычно, но все же являлся именно велосипедом. С рулем, с седлом и цепью. На двух колесах, как и положено.
—Дай-ка мне, торм.
Я высунулась вперед. Он ведь совершенно не представлял, что и как надо делать.
Я приподняла велосипед и провернула педали. Колесо послушно крутанулось, цепь прошла положенное ей расстояние. После этого я повертела руль. Переднее колесо послушно реагировало. Да, получилось, даже что-то похожее на резину присутствовало на ободах колес. И блестящие спицы. Ну что, поехали?
—Радогат, я тебя сейчас напугаю, но тебе следует попробовать прокатиться. В этом нет ничего сложного.
—Велосипед оставь, сам выйди.
Ах да, не может правитель при посторонних обсуждать со мной ничего. Я порой про это просто забывала. Когда техник удалился, торм набросился на меня.
—Не стану я пробовать, ты сделаешь из мня посмешище!
—Ты придумал велосипед, ты его изобретатель, поэтому тебе его и испытывать, как ты это не понимаешь?
—Слушать тебя не желаю! Прекрати надо мной экспериментировать, сама на нем катайся!
В панике Радогат забыл, что я не могу сама, являясь лишь разумом, не обладая собственным телом. Заставлять это делать торма у меня не имелось никакого желания. Колхоз—дело добровольное. Как быть? Но тут всё решил случай. Явилась Бахта, с напоминанием, что пора проверять смертников. Она немедленно уставилась на чудо техники.
—Что за чудо?
—Велосипед, на нем можно быстро ехать. Если не упадешь, конечно.
—Откуда взялся?
—Я придумал…
Ага, сейчас, ты даже боишься на нем пробовать поехать. Поэтому я вмешалась немедленно. Ежели правитель такой робкий, то пусть не присваивать себе мои лавры.
—Это всё Настя, ее идея. Я только изложил ее нашим техникам. И вот—получилось такое устройство. Не желаешь попробовать прокатиться?
Это сказала, естественно, именно я. Вот если бы торм не испугался, то я бы отдала ему все лавры изобретения. Но в данной конкретной ситуации мне промолчать не удалось.
—Точно на этом можно ехать?
В голосе девушки слышалась неуверенность. Но она уже крутила велик и так, и сяк, рассматривая. Я подумала, что испытатель нашелся. Поэтому сама быстренько пояснила, как катание на велосипеде происходит.