—Ты не умрешь, я знаю. С тобой всё будет хорошо, — Саламея уже всхлипывала. —Спасибо… И я буду тебя ждать. Ты храбрый, ты сильный, удачливый. Но будь поосторожнее, я очень тебя об этом прошу.
—Слёзы утри, я не собираюсь умирать!
Вот тут я действительно оказалась предельно искренней. Неизвестно, что станет с моим разумом, если торм погибнет. Поэтому мужик просто обязан жить!
Хватит болтовни, надо уходить, поэтому Радогат просто покинул комнату девушки. И только после этого я убралась в свой угол, давая сознанию правителя занять главенствующее положения.
—Да уж, ты неисправима, Настя. Зачем весь этот цирк? Я подозревал, что деньги пришлось прихватить не просто так. Но все эти слезы, сопли, всякие слова о любви… Опять ты своевольничаешь, только ругаться мне с тобой сейчас некогда. Эх, была бы ты реальна, ну и устроил бы я тебе порку!
Я помалкивала, дело сделано. А уж как воспринимать признание Саламеи— пусть сам Радогат решает. Обошлось, скандала не случилось. Мысли правителя сейчас оказались заняты войной, поэтому он довольно спокойно воспринял мое своеволие.
К исходу короткой ночи мы с ним уже были опять на передовой. Я научилась не отделать себя от торма. Именно мы, вдвоем. Пусть я только разум, только голос в его голове. Но действуем сообща, на пару. Поэтому именно мы, не он или я. И от нашей слаженности и взаимопонимания сейчас зависело многое. Я не хотела непроизвольно что—нибудь испортить. Если я испугаюсь, запаникую, то как это скажется на мужчине, которому надлежит сражаться? Не заставлю ли я его трусливо покинуть поле боя? Вот тогда уж точно он со мной расправится, возможно, просто покончив с собой.
Нет, такого не случится, я же не истеричка. И в бою зачастую срабатывают инстинкты тренированного и закаленного тела, а не разум. Поэтому имелись весомые надежды, что моя личность ничего не испортит.
55
Оба лагеря затихли. Воины спали, некоторые сидели у костров и разговаривали. Это те, кто по какой—то причине уснуть не смогли. Возможно, они просто боялись, но теперь уже ничего изменить были не в силах. А в полночь настала пора действий. Очень тихо, предельно осторожно, боевой отряд во главе с Агурбеем выдвинулся вперед. С ними шли Бахта, колдуны. Симгар и Радогат. Всё, больше никого, потому что нам требовалась предельная скрытность.
Эрд и Абу расставили по местам три коробки, Боб напомнил, что света хватит на семь минут примерно, потом требуется все бросать и отступать. Сейчас мы находились от врага примерно в ста—ста двадцати метрах, скрываясь под покровом непроницаемой темноты. Один тепловизор или прибор ночного видения—и мы обнаружены. Только нет такой техники здесь.
Бойцы приготовились, совершенно бесшумно обнажив оружие. Пока всё происходило в полной тишине и наш отряд оставался незамеченным. Жаль, что я придумала так мало, но ведь я не военный историк, я всего лишь продавец электрокабеля. Интересно, они изобретут электричество со временем?
Колдуны принялись действовать, зажигая свои фонари. Да, это были какие—то магические штуковины, но в моем понимании они являлись именно мощными фонарями. Вспыхнул яркий, режущий глаза свет, направленный на позиции врага. Наши бойцы стремительно бросились в атаку, сохраняя строй и полное молчание. Ах, как красиво все это выглядело! Мне сразу представились сцены из фильма «Троя», когда мускулистые мужик с мечами сражались друг с другом.
Само собой, противник успел подать сигнал, предупреждающий о нападении. Да и белый яркий свет свидетельствовал о том, что сейчас что—то происходит. Но Агурбей уже вломился в расположение врага. Жаль, что мы довольно далеко, жаль, что не хватает света. Немедленно послышались вопли боли, звон оружия, яростные выкрики схлестнувшихся в бою людей.
Я чувствовала, как хочется Радогату быть там, на передовой, махать мечом, разрубая головы врагов. Но он никуда не помчался, сохраняя хладнокровие. Бой, а вернее, уничтожение противника, продолжался. Множественные вопли, свидетельствующие о боли, отчетливо доносились до нас. Впереди мелькали силуэты людей, звенело оружие, слышались команды.