—Вернешься, тогда и расскажу. И Симгар еще от себя добавит, он славно рассказывает про войну. А в Ласаду мы с тобой доедем, ты сможешь сам всё увидеть.
Радовался бы, что пропустил войну, но он ведь пацан, видимо, научится и убивать, как подрастёт.
Торм даже не заметил, что его законная жена уезжала из замка! Это говорило о том, что Талиба ему вовсе не нужна, совершенно! Может быть, ему с ней развестись просто? Пусть женщина живет спокойно. А торма женить на Саламее! Он на неделе два раза с ней уединяется.
—Закрутился, не знал, мы могли бы с ней вместе поехать, а она даже не сказала.
—Она мне сказала, что ты очень занят. Я по ней чуть—чуть скучаю.
—Тоже скучаю, но не очень сильно.
Мальчишка доверчиво прижался к отцу. И это хулиган и мажор? Нет, перевоспитается, нормальный пацан вырастет! Нет в нем избытка зазнайства и гонора.
—Торм, нормальный у тебя сын. Мне кажется, что все дело в том окружении, которое он имеет в замке. К нему там по —особенному относятся, он это видит вот и получается, что ведет себя неподобающе. Надо просто его в обычную школу, они же вот—вот заработают.
Радогат поговорил со старшим пастухом, удостоверился, что сын приспособился прекрасно к суровой кочевой жизни.
—Никаких поблажек, спрашивать строго, помнишь же?
—Как не помнить. Но я не понимаю, какие с пацаном могут быть у вас проблемы. Не капризничает, особого отношения не требует, всё, что говорим, делает. И даже от еды нашей простой нос не воротит, казалось бы, привык там у вас кушать вкусно и разнообразно.
—Тут всё проще у вас, —вздохнул Радогат. —Свежий воздух, отсутствие соблазнов.
—Не желаешь к нам, в пастухи? —улыбнулся высушенный солнцем и очень загорелый мужчина. —Гарантирую свежий воздух и даже настоящий ливень, под которым можно промокнуть.
—Если только ты на это время возглавишь ранд, Корбут. Там тебе особо и делать ничего не придется. Всего лишь решить пяток государственных вопросов, казнить пару проходимцев, принять десяток просителей, подписать несколько бумаг важных и еще кучу мелких дел переделать. А потом можно и отдохнуть.
—Вынужден отказаться, я не умею писать и читать. Поэтому не смогу подписывать те важные бумаги и вникать в документы государственной важности.
—Ужасно всё это. Придется мне оставаться главой ранда, великим тормом. Но, если надумаешь. То я все же готов с тобой поменяться местами.
Мужчины дружно рассмеялись. Ну где еще запросто могут побеседовать правитель страны и пастух? Точно не у нас на Земле.
Торм некоторое время издали наблюдал, как его сын с важным видом ходит с кнутом возле большого стада овец и двинулся назад.
74.
—А если тебя жениться заново?
Радогат отстал от небольшого отряда, и я решила поднять тему развода, хотя уже с ним это обсуждала.
—У нас так нельзя.
—Разве ты сам не решаешь, что у вас можно? Почему главе ранда нельзя сделать так, как ему необходимо?
—Так всегда было, не может торм бросать свою жену. Это традиции, а традиции нарушать не с руки.
—То есть, не любить женщину, не обращать на нее внимания, не знать даже, чем она занята—это нормально. А просто издать указ какой—нибудь, позволяющий правителю разводиться—на это стоит запрет? Не обязательно сразу себе другую жену брать, но дать свободу Талибе можно. Пусть строит себе жизнь, как ей надо. У нее ведь есть мужчины сейчас?
—Двое даже. Но они явно не по любви. Одному ведь она у меня должность выпрашивала. А второй, вроде, как-то продал её браслет, украл и продал. Она ищет драгоценность пока, не хочет думать, что её потихоньку обворовывают.
—Странно, что ты до сих пор не вздернул этого негодяя.
—Так они Талибе нужны, пусть забавляется. Обидится ведь, что я ее поклонника повесил.
—Ну а Саламея?
—Не начинай, Настя. Саламея рядом, я ее не обижаю, чего тебе ещё надо? Девочка ни в чем не нуждается, ей хорошо, она ничего не просит, значит довольна.
—Думаешь, ей не хочется за тебя замуж?
—Мало ли, что кому хочется. Мне хочется выгнать тебя из своей головы. Но я вынужден мириться с тем, что ты лезешь в мои дела, мешая жить.
—Спорное утверждение. Я полагаю, что я тебе жить помогаю как раз. Но ты, неблагодарный, делаешь вид, что это не так. А должен слушать, что я тебе говорю и соглашаться.
—Слушать женщину? Да еще и соглашаться? Это ты вообще что—то невероятное говоришь сейчас.
—Желаешь поотжиматься, дикарь?
—Не желаю. Прекрати своевольничать, да еще и на людях. И ты ведь просто пугаешь?
—Как же, запугаешь тебя, дикого. Ты вон какой грозный, в кольчуге, с мечом, Варатола победил, народ тебя теперь почти обожает. Победителей вообще всегда любят. Не пора ли сменить прозвище? Пусть тебя отныне зовут не Дикий, а Великолепный.