И после всего этого торм даже меня не поблагодарил! Правда, с утра ему было не до этого, выпитое мешало не то что нормально говорить, но даже шевелиться.
Во мне все же жило желание побыть свахой, но я пока его спрятала. Понимала. Что требуется выбрать нужный момент для очередной атаки, подгадать время и подобрать весомые убойные аргументы. А Саламея не предпринимала никаких особых попыток снова признаться торму в своей любви.
Ничего, я не оставлю своих попыток. Еще посмотрим, сможет ли Радогат и дальше отмахиваться от моих слов.
—Ты доволен, пропойца?
Я задала этот вопрос, едва почувствовала, что мужчина пришел в себя окончательно.
—Не то слово, прямо душу отвел. Ты обязана снимать свой контроль изредка, а то я тебя выгоню!
Старая песня о главном. Уже выгоняли, да не выгнали. И я сомневалась, что когда—нибудь освобожу правителя от своего присутствия. В настоящий момент я вынашивала идею субботника по уборке замка и города. Чтобы организовать народ и прибраться везде. Меня раздражали стихийные свалки, мне не нравились крысы, снующие везде. Мне хотелось видеть клумбы с цветами.
Скоро, совсем скоро и стар, и млад выйдут на уборку территории. Надо только придумать, как это обставить, под какими идейными лозунгами провести мероприятие.
76.
Неожиданно к Радогату нагрянул Ханимуд, попросив двух служителей, докладывающих о состоянии дел в сельском хозяйстве, перенести своё выступление на более поздний срок.
Глава комитета безопасности устроился на табурете, осмотрел зал своим безразличным взглядом. Но его лицу никогда невозможно было понять, что у человека на уме, зол он, раздражен или счастлив.
—Чище стало, теперь слуги почаще к тебе захаживают? И даже занавески на окне появились? Ты что, недавно ввел новые стандарты по обслуживанию торма?
—Ну да, решил, что они совсем обленились, не хватало тут ещё крысам завестись.
—Ну да, взял и решил, понимаю. Неожиданно понял, что надо бороться за чистоту. А крысы—вообще зло. В любом деле.
—Я знаю, тебя не проведешь. Моя напарница настояла на этом, женщина, что с нее взять?
Я помалкивала, я уже давно уяснила, что, называя меня женщиной, Дикий перестал пытаться принизить моё значение. Но другие женщины пока почти поголовно оставались для торма глупыми курицами.
—Напарница, хорошее слово. Одна шайка вы с ней. Ну, пока пользы от этой Насти больше, чем вреда. Я вижу, вы притерлись, взаимодействовать научились. Какие еще нас ждут глобальные перемены? Что ты в состоянии придумать, с ее подсказками? Знаешь, изменения —дело хорошее, но уж больно хлопотное, да к тому же никогда заранее не понять, к какому итогу приведут.
Я сразу вспомнила известное наше земное проклятие: да что б ты жил в эпоху перемен!
—В первую очередь хочется озаботиться системой быстрой связи. Что—то, позволяющее найти нужного человека и с ним переговорить. У них это называется телефон. Или рация. Радиоволны, слышал ты такое, Ханимуд? Но там техника, у нас так не получится, придется колдунам помучиться. Правда, шаман знает, как все должно работать в теории. Эту идею многие пытались реализовать, по словам Акалуба. Но не получалось. Возможно, средств не хватило, умений, терпения.
—Шаман….кстати. Контролирую я его, слежу, подсылаю даже своих проверенных агентов, которые пытаются его провоцировать.
—Агентов или агенток? Сказывают, что он большой любитель женщин. Примерно на одном уровне с Бобом. Только выбирает полненьких да с большими сиськами. А Бобу подавай молодых и худых.
—Не важно, каких он там выбирает. Он не желает никаких разговоров о политике, часто торчит в твоей библиотеке, разбираясь с книгами, привезенными из Ласады. Это ты придумал выкупать научные труды по всему миру или подсказали?
—Это давняя идея Акалуба. Не думай, что я живу только по подсказкам Насти. Мне все эти знания не особо требуются. Но я пошел навстречу своему наставнику, выделил людей, выделили средства. Сейчас с деньгами все прекрасно, богато жил Варатол, много накопил, для меня сберегал.
—Так вот, шаману все равно на кого работать. Его ты полностью устраиваешь, поэтому он безопасен. И ему нравится говорить с тобой про Землю, про свой мир. Ну, с Настей, которая в твоей голове прижилась. Трудно привыкнуть, что ты теперь не целиковый.