Мне и самой стало чуть—чуть страшно в этот момент.
79-80
Еще больше располневшая ( по моим субъективным ощущениям) женщина оказалась у себя. Опять броский наряд, снова куча украшений. Перебор во всём, по моему мнению, но она подчеркивала так свое положение. И ей бы стилиста, чтобы одежду подбирал, уж больно комично смотрятся некоторые плохо сочетаемые детали.
—Почему ты не сказала, что едешь к сыну?
—Почему ты сам не сказал, что поехал к Латрэ? И не сказал даже, как он там поживает?
—А зачем, если ты совсем недавно там побывала? Он доволен дикой жизнью, если ты не поняла.
Радогат замолчал. Он ведь не пререкаться пришел. Хотелось его подтолкнуть, что толку от долгих пауз? Меня всегда раздражали такие моменты, когда человек пришел поговорить о важном, а тянет, не решаясь нарушить тишину и выйти из зоны комфорта.
Но и сам Радогат хотел закончить с щепетильным делом побыстрее.
—Почему ты меня предала, Талиба?
Бах! Прямо в лоб, без предисловий. И без вопросов, сразу показывая, что сомнений не имеется.
Если Талиба не виновата, то имеет право двинуть ему половником в лоб, чтобы глупости не говорил. Но я все же доверяла профессионализму Ханимуда.
Женщина не вздрогнула, не вскинулась, она восприняла вопрос очень спокойно.
—Все же умеет Ханимуд работать, хотя я останусь при своем мнении. Этому мерзкому любителю совать свой нос в чужие дела место в хлеву со свиньями. В состоянии окоченевшего трупа.
Я почувствовала, как Радогат начинает злиться.
—Так почему ты меня предала?
—Это так важно? Зачем тебе? Ты пытаешься меня оправдать что ли? Всё предельно просто. Я постепенно стала тебя ненавидеть. Представляешь, сначала любила, а теперь возненавидела. Не получилось стать просто равнодушной, вот ты сумел, а у меня не получилось. Взять и махнуть рукой на всё и жить, как придется. Словно никогда не чувствовала твоё дыхание на своих губах, словно никогда не слышала от тебя слов любви, словно ты никогда не стискивал мою грудь страстно, словно ты совершенно посторонний человек.
Женщина стояла напротив своего мужа и сверлила его взглядом, таким злым, что мне стало неуютно.
—Тебе такое оказалось под силу. Взять и забыть всё, что нас сближало. Тебе проще, у тебя великие дела, войны, гулянки, управление рандом. А мне оставалось лишь сидеть в своих покоях без дела и злиться. Злиться на то, что не молодею, беситься от того, что потолстела, переживать, слыша, как ты трахаешь других. Равнодушие могло бы меня спасти, но у меня не получилось. Любовь превратилась с лютую ненависть, не сразу, конечно, почти незаметно для всех. Я стала тебя ненавидеть, и ненавидела все сильнее с каждым прожитым днем. В итоге я нашла способ свою ненависть направить в нужное русло.
Талиба говорила спокойно, без эмоций. Словно зачитывала скучный текст по бумажке. Только вот ее злые глаза показывали, что она не так уж и спокойна сейчас.
—Думаешь, мне сильно нужны наряды и украшения? Они не могут компенсировать твоего равнодушия. Во мне давно не осталось к тебе любви, я давно отвыкла видеть тебя рядом. Но во мне появилась к тебе ненависть. Ты сам в этом виноват, Радогат. А почему я тебя предала? Сама не знаю, честно. Просто так получилось. Ненависти надо давать выход, а то она тебя сожрет постепенно. Ты вот ломаешь мебель, пьешь до умопомрачения или дерешься. А я предала, потому что я—не ты, я просто женщина, слабое существо.
Пауза, но только лишь для того, чтобы встать к Радогату вплотную, глаза в глаза.
—Убьешь меня? Я же вижу, как ты взбешён. И ты остаёшься диким всегда. Даже сейчас, когда стал лучше одеваться и перестал вонять потом. Дикий мужчина, которому поперек слова не скажи. Ты никогда не проявлял особой сдержанности. Надо было только твою сучку еще отравить, Саламею. Но Ханимуд докопался до истины слишком быстро. Или я слишком долго готовилась.
В тихом омуте черти водятся. Именно такое определение полностью описывало ситуацию.
Но я её чуть-чуть понимала и немного сочувствовала. Едва заметно, все же она предала не кого—то, а царя, в моём понимании иерархии. Это предельно серьезно, что ни говори. И еще я полностью за Саламею, а Талиба собиралась ее отравить.
80.
Наступила тишина. Талиба высказалась и теперь просто ждала реакции мужа. Она ведь и не собиралась оправдываться, обманывать. Видимо, надоело ей нынешнее положение дел. Она не боялась смерти, это явно читалось в глазах женщины. Скорее, она бы ей обрадовалась. Потому что ненависть жжет огнем изнутри, я в это верила.
Торм так ничего и не произнес, просто выйдя из комнаты.
—Бранды, отвечаете за нее головой.
Да, как всегда нас сопровождало два бранда. Элитные воины часто использовались просто как посыльные, но молча выполняли все указания Радогата.