—Не надо пороть хулиганов, их можно преспокойно использовать как раз для уборки улиц. Дебоширы и воришки собираются в бригады ударного труда. И вкалывают, под присмотром твоих бравых хлопцев, торм. Издай даже указ, что мелкие нарушители закона отныне будет подвергаться аресту на срок от трех до десяти суток. И обязаны будут выполнить трудовую повинность. Работники их них окажутся так себе, но все равно с уборкой мусора должны справиться
—И почему мы до этого не догадались давно? — задумчиво произнес торм. —Я даже список нарушений составлю, за которые такое наказание положено. А уж охрану выставлю, никуда не сбегут. Им же и темницы не требуется, сгонять таких в большой сарай, пусть там свои сутки сидят. А если станут отказываться?
—Таких плетьми, но только когда положенные сутки отсидят. Увидишь, желающие поработать вместо порки всегда найдутся. Не такое это и удовольствие— получить двадцать ударов плетьми.
—Двадцать—это минимум, скажу я тебе по секрету.
Я уже вспомнила, что такое было. Знаменитый Шурик с одним таким на стройке работал, в фильме «Операция Ы…». Вспомнила и поспешила идею шамана одобрить, уведомив Радогата, что мне нравится такая задумка. Но правитель и так уже суть ухватил и обрадовался свежей и полезной идее, поданной шаманом.
—Полезный ты человек, Шаман, надо с тобой почаще беседовать. Так что, ты тоже попадал на сутки и работал?
—Было такое по молодости.
—А если бы был выбор между работой и плетьми?
—Я бы работал, мне моя шкура дорога. И у нас не применяли телесные наказания такого рода. Могли просто по печени настучать украдкой, чтобы не выеживался слишком сильно.
Ладно, идея с организацией субботника с треском провалилась, но все равно в городе будут постепенно наводить порядок. Главное ведь результат? Поэтому я не сильно расстраивалась от того, что торм отказался таскать бревно, как делал Ленин.
84.
Мои попытки сделать из Саламеи фаворитку правителя терпели крах. Девушка ни в какую не соглашалась на продвижение по служебной лестнице. По сути, она давно бы могла жить припеваючи, пользуясь тем, что торм к ней все же не равнодушен.
В очередной раз я попыталась задвинуть Радогата на задворки личности, чтобы уговорить девушку на улучшение её положения.
—Душа моя, Саламея, ну почему ты напрочь отвергаешь все мои попытки сделать твою жизнь проще? Ты заслуживаешь и спокойную жизнь, и нормальную должность и вообще можешь ведь не работать, если не желаешь.
—Радогат, ты опять? Зачем мне бросать работу, что за каприз такой? Мне ведь не трудно, я ведь привыкла. Я боюсь, что мне все станут завидовать. Я не справлюсь, я же просто служанка и всё.
—Нет, я полагаю, что ты запросто можешь руководить какой-нибудь службой в замке. Должен же я как—то отблагодарить тебя за то прилежание, с которым ты выполняешь все свои обязанности, даже те, на которые можешь запросто не соглашаться.
Ну, тут я понимала, что она как раз радостно на эти самые обязанности дополнительные соглашалась.
Я вообще имела намерения признаться от лица торма в любви, но пока осторожничала, зная, что это преждевременно. Кто так любит? Ни тебе комплиментов, ни тебе ласковых слов, ни тебе томления в груди при виде возлюбленной. Даже желания почаще находиться рядом с Саламеей в Радогате не наблюдалось. А ведь девушка мужику нравилась.
Вот как понять мужчин?
—Скажи, Саламея, чего ты хочешь? О чем мечтаешь? Ну, есть же у тебя какие—нибудь просьбы? Скажи, я не могу видеть это, не могу знать, что у тебя на уме. Ты хорошая, даже очень. Милая, проворная, красивая. Мне просто хочется сделать твою жизнь лучше и проще.
—Меня всё устраивает, —девушка заплакала, смахивая рукой слёзы. —Зачем что—то менять?
Она всхлипывала, стараясь совсем уж не разрыдаться.
Осознав, что попытка провалилась, я отступила. Трудно оказалось не только с тормом, но и с этой девушкой. Саламея просто не хотела никаких перемен и довольствовалась малым.
—Утешь ее, ну что ты как истукан?
Торм тяжело вздохнул и прижал к себе девушку, поглаживая по волосам.
—Не плачь, я понял, тебе ничего от меня не надо, ты просто хочешь оставаться рядом.
Болван, нет бы сказать, что любит! Придется всё же смириться, не быть Саламее явной фавориткой, купающейся в роскоши и нашептывающей ночами повелителю, кого надо казнить, кого следует помиловать и как лучше вести государственные дела.
Жаль, что у меня нет возможности просто поболтать с девушкой по—женски, возможно, с бутылочкой вина. Обсудить ситуацию, по—бабьи перемыть косточки мужикам в целом и Радогату в частности. Иногда это прекрасно помогает. Я же, как ни крути, могу только от лица торма выступать сейчас, увы и ах.