— Не сыграть ли нам партию в шахматы? — после минутной паузы произнес Лер, доставая из кармана миниатюрную доску с комплектом фигурок. — В процессе игры мне легче будет вам объяснить некоторые детали, «дядюшка».
Шарки с интересом взглянул на племянника, хотел что-то сказать, но передумал и только молча кивнул.
— Видишь ли, дядя, — делая первый ход, холодно произнес Лер, — на этот раз сам старый рыболов попался на удочку. Убивая моих соперников по играм в турнире, ты был свято уверен, что разрабатываешь и претворяешь в жизнь свой собственный гениальный замысел, направленный на увеличение и так довольно солидного капитала. Однако в этом заключалась самая главная ошибка — ты работал на меня, дядюшка. Так что придется смириться с поражением, уважаемый Крис Шарки, хотя шахматная партия осталась все-таки за тобой, — Лер криво усмехнулся, поправляя холеной рукой редкие волосы.
Шарки машинально взглянул на доску. Действительно, король племянника запутался в матовой сети. Он выиграл у профессионала! Тем временем Лер тихо продолжал:
— Теперь, надеюсь, ты понимаешь, чем заплатишь за свой проигрыш или… выигрыш… — Лер кивнул в сторону шахмат. — Медаль всегда имеет две стороны, не правда ли, Шарки? — Лер нажал кнопку вызова, аккуратно сложил фигурки в доску, огладил кончиками пальцев стрелки на брюках и поднялся. Через несколько секунд на пороге появился охранник.
— Прощайте, господин Шарки, — холодно произнес Лер и вышел из камеры.
Крис тупо уставился на светящийся зарешеченный квадрат оконца, за которым слышались удаляющиеся шаги. Теперь он начал понимать все, но, увы, слишком поздно. События уже не были подвластны ему.
Утром следующего дня Клиф Сеймен узнал, что около трех часов ночи в тюремном лазарете Шарки скончался.
«Острая сердечная недостаточность», — констатировал врач, однако инспектор придерживался иного мнения: «Не иначе, как его убил страх…»
13
Лер быстро и уверенно шагал по запущенным улицам двадцать восьмого квартала. Завернул в обшарпанный подъезд ничем не примечательного четырехэтажного дома и поднялся на скрипучем лифте на последний этаж. На одной из дверей приютилась потемневшая от времени табличка «Инженер Фейт В.». Лер позвонил, дверь приоткрылась и он протиснулся внутрь.
— Привет, Вирд, все о'кэй. Скоро получим денежки, а пока сними-ка с меня гипно-блокировку. Думаю, теперь она уже ни к чему, а это дело я таки хочу запомнить.
— За это время у тебя были какие-нибудь неприятные ощущения? — поинтересовался Вирд, усаживая Лера в мягкое кресло и ловко напяливая на его голову конструкцию, отдаленно напоминающую фен для просушки волос со множеством датчиков-присосок.
— Да нет, практически не было. Вот только создавалось такое странное впечатление, словно где-то внутри тлеет, понимаешь, такая ярко-красная точка, причем, закрыв глаза, я даже мог ее отчетливо видеть.
— Ты уверен, что именно красная?
— Абсолютно. Не синяя, не желтая или зеленая, а именно красная…
— Очень любопытно, — бормотал Вирд себе под нос, щелкая тумблерами «Псифа», покоящегося на тумбочке рядом с кроватью. — Ничего подобного добровольцы-испытатели мне не описывали, — продолжал он, старательно избегая встречаться глазами с Лером. — Видимо, какой-то новый побочный эффект, который необходимо как можно скорее исследовать. А для этого нужны деньги, деньги… А время бежит так быстро!
У меня есть еще один вопрос: где ты находился неделю назад, в четверг двадцать восьмого октября от пятнадцати до шестнадцати часов?
— Погоди, дай вспомнить… Да, точно, в тюрьме. Этот осел инспектор повез меня на встречу с Крисом Шарки. Видел бы ты физиономию этого гангстера, когда он узнал…
— Что-о? — лицо Вирда перекосилось, он непроизвольно протянул руку к Леру.
— Да успокойся, — испуганно пробормотал Лер. — Мы же были одни, никто не слышал… А на меня в этот момент что-то накатило, ну я и не удержался… Клянусь тебе — мы были одни! И насчет денег можешь не волноваться. Считай, чек на десять миллионов у тебя в кармане. Налей чего-нибудь. Я думаю, наш успех не грех и отметить…
Прошло несколько месяцев. Нашумевшее дело «Шарки против шахматистов» успело порядком забыться. За это время в городе произошло несколько более трагичных событий: свихнувшийся тридцатипятилетний водитель трейлера с крыши суперсама, в самом центре, среди белого дня, открыл огонь из автоматической винтовки с телескопическим прицелом по прохожим и убил шестнадцать человек, среди которых были женщины и дети; в двух кинотеатрах во время вечерних сеансов взорвались мощные бомбы, унесшие жизнь более семидесяти человек. Вакантное место Шарки вскоре было занято достойным преемником. Осиротевшие исполнители недолго ходили в безработных, хотя часть их, благодаря усилиям полиции, оказалась за решеткой.
Тетушка Лера Корнуэлла отошла в лучший мир. За неимением других родственников и претендентов, Лер получил баснословное, по представлениям друзей и знакомых, наследство, выраженное в нескольких солидных банковских счетах и ценных бумагах.
В первых числах января Лер вновь отправился в двадцать восьмой квартал. Как он будет распоряжаться такой бешеной суммой? Этого Лер и сам толком еще не знал. «Сейчас главное, — думал он, — заполучить видеопленку, хранящуюся у Вирда, вручить ему чек и разбежаться, как в море корабли. А там уж будет время спокойно все обмозговать. С такими денежками не пропадешь!»
Лер пробыл у инженера около получаса и вскоре появился на улице. Из-за угла на большой скорости выворачивал белый «ягуар», и Лер, сам не понимая, что делает, шагнул на дорогу, прямо под колеса мчавшегося навстречу автомобиля.
Вирд задумчиво отошел от окна и выключил прибор, затем начал отсоединять от него компактную параболитическую антенну: «Ну, дружок «Псиф», ты у меня на славу потрудился, хотя и это не предел твоих возможностей, скорее так, легкая разминка. Деньги на второй и третий комплекты системы теперь имеются. «Главный» свидетель замолчал навеки. Что еще нужно для полного счастья, скажи, «Псиф»?
14
— Пора, ребята, быстрота решает все, — инспектор Клиф Сеймен подал знак группе захвата и быстро перебежал через дорогу. На несколько секунд остановился у неподвижного тела и грустно усмехнулся:
— Бедный мышонок, где тебе тягаться со старым полицейским котом. Только такой дилетант не мог продумать элементарного варианта о «клопе» в камере. Что ж, сам себя наказал. Иногда бывает неплохо одним ударом убить трех зайцев…
Вирд «опознал» приближение полицейских внутренним чутьем, когда они еще только ворвались в подъезд. Однако он медлил до тех пор, пока не раздалось утробное гудение раскрывающихся дверей лифта, который остановился на его этаже. Коснувшись кнопки, он послал два сигнала, затем сорвал с руки браслет, повернул металлический ободок, окаймлявший циферблат, против часовой стрелки и бросил его в огромный деревянный ящик, набитый микропроцессорами, электронными блоками, платами и прочей радиотехнической дребеденью. Пластмассовый корпус пульта начал оплывать прямо на глазах, а от «Псифа» потянуло дымком перегоревшей изоляции и расплавившегося термопластика. Раздался звонок в дверь. Только тогда Вирд поднес огонек зажигалки к последней улике. Он не спеша подождал, пока не догорит чек. И лишь затем направился к двери, которая уже начала трещать под напором здоровых полицейских боков, ног и плеч. И именно в этот момент, на грани осознанных и неосознанных мыслей и чувств, возникла уверенность, что он еще молод и проживет долгую жизнь, а значит и…
— Сейчас, сейчас, господа! Не горячитесь, — насмешливо произнес он и распахнул дверь навстречу своей новой Судьбе.
Геннадий Мельников
Волчья яма
п. 2.01 — исключается.
п. 2.02 — после слов «…не более 50 м от вездехода» следует: «Передвигаясь по поверхности планеты, астронавт обязан ощупывать грунт впереди себя дюралевым посохом».