— Снимите кальку с Угрюмого и пролива, — приказал он Хохлову. — Срочно. И дайте мне лоцию. Я пошел в кают-компанию. Вы остаетесь за меня.
В кают-компании он тоже не стал дожидаться, пока Круглов уберет со стола, он пробрался на его дальний конец, сдвинул нетерпеливо локтем грязные тарелки вместе со скатертью, освободил себе место и с головой ушел в расчеты.
Суть его идеи заключалась в следующем: противолодочники знали, что в проливе в подводном положении плавать не рекомендуется, что для большинства командиров и штурманов означает почти то же, что и не разрешается. А в надводном — лодке через пролив не пройти — ее тут же засекут посты наблюдения и сообщат о ней на корабли ПЛО. Это их святая обязанность. Следовательно, командир бригады противолодочников не мог допустить и мысли, что «С-274» попробует обойти их с тыла — проливом.
Что же мешало лодке форсировать в подводном положении пролив? В самом узком месте ее почти посередине торчала острая, как зуб акулы, скала. В прилив она на несколько метров предательски уходила под воду, при отливе же макушка ее хищно высовывалась из-под воды, точно угрожая мореплавателям: ужо я вам! И во время отлива, и во время прилива вокруг скалы закипали бешеные водовороты, неумолимо затягивающие оплошавших моряков на самое лезвие скалы. Оно хранило на себе глубокие зазубрины — следы многих человеческих трагедий. Поэтому и разрешалось ходить проливом только над водой, да и то с большой опаской.
Но что, если при минимальной воде, в минуты затишья между приливом и отливом, когда вода вокруг скалы угомонится, аккуратненько проскользнуть мимо нее? В подводном положении, чтобы посты не засекли. Ширина пролива между скалой и островом достаточная, глубина тоже… Если абсолютно точно соблюсти курсы и скорость, то на самом малом ходу можно проскочить. Риск, конечно же, есть, но кто не рискует, тот… шампанское не пьет.
Благо и пример есть с кого взять. Березин вспомнил давний случай из истории Северного флота. В конце 1940 года перед подводной лодкой «Щ-421», которой командовал тогда Н. А. Лунин, была поставлена задача, подобная той, которую сейчас выполняла и «С-274»: скрытно проникнуть в хорошо защищенную базу «противника» и там атаковать его корабли. Несмотря на сильное противодействие авиации и надводных кораблей, командир сумел провести свою «щуку» такими узкостями, которыми не рисковали ходить и надводные корабли. Лодка проникла в базу, торпедировала корабли, а от преследования вновь укрылась в тех же самых подводных лабиринтах.
Лунин действовал настолько скрытно, что командование флота заподозрило беду и подняло по тревоге аварийно-спасательную службу.
Этот эпизод Березин изучал в академии и до сих пор наизусть помнил содержание «семафора», переданного на «щуку» Лунину командующим флотом А. Г. Головко: «Военный совет Северного флота поздравляет экипаж подводной лодки с блестящим выполнением задачи и желает дальнейших успехов в боевой и политической подготовке».
Березин вычертил схему маневрирования в проливе, затем, сверяясь по карте с глубинами, нанес на ней несколько поперечных сечений пролива в месте, где они будут проходить, и пригласил в кают-компанию Ларина.
— Владимир Иванович, — Березин пододвинул ему кальку, — посмотрите, пожалуйста, если мы попробуем пройти этим путем под водой, сможете ли вы точно, очень точно, буквально до нескольких метров, давать нам дистанцию до берега? Чтобы не воткнуться в него.
Ларин внимательно посмотрел на схему, в изумлении вскинул глаза на старпома.
— Вы, случайно, не разыгрываете меня?
— Нет, я вполне серьезно вас спрашиваю.
— Да кто же разрешит нам такое?
— Это уж моя забота. Но разрешение это во многом зависит и от вашего ответа.
Ларин промерил расстояния от точек поворота до берега, что-то прикинул в уме и твердо заявил:
— Смогу.
— Вот и спасибо. Честно говоря, иного ответа я от вас и не ждал. Перенесите эту схему на свой планшет.
Ларин ушел, а Березин подумал, что без него он не решился бы на такой риск. Вот ведь повезло, что Иваныч не успел уехать.
Для Геннадия Васильевича любое боевое решение обретало окончательную форму только в виде законченных математических и логических зависимостей. В них закладывались все объективные обстоятельства, возможные привходящие факторы, которые реально могли бы вмешаться в ход событий, всякие мелочи, могущие повлиять на успех дела. И только тогда, когда абсолютно все было учтено, когда в его решении были исключены даже случайности, Березин постучался в каюту командира.