Час назад ему позвонил вернувшийся с моря комбриг Голубев и сказал, что вместе со своим начальником штаба подъедет к Шукареву сразу же после обеда. И дал, между прочим, понять, что лодкой командовал какой-то вахлак, который в последние сутки даже и не пробовал пройти через их противолодочный рубеж.
— Знаешь, рыпался, рыпался, а потом понял, что с нами бороться безнадежно, и угомонился.
Тон Голубева вообще-то задел Шукарева, но поскольку этим «вахлаком» был Березин, то настроения Шукареву Голубев не испортил. «Все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо, все хор-рошо…»
В кабинет, постучавшись, вошли Логинов, Радько и Золотухин. По дороге сюда они договорились держаться купно, вместе. Так, на всякий случай…
— Ну-ну, герои подводнички, заходите, заходите. Докладывай, Николай Филиппович. — Смущенный вид Логинова красноречиво говорил о том, что прорваться через голубевские рогатки они так и не смогли.
Логинов приложил руку к козырьку фуражки и почему-то подчеркнуто официально доложил, что задание выполнено, порт заминирован, подводная лодка вернулась в базу без замечаний и что экипаж «С-274» готов к выполнению… И так далее, и тому подобное.
Шукарев, ничего не понимая, переводил взгляд с одного на другого. Он видел, что Логинов напрягся в ожидании, что лицо Золотухина чуть тронула улыбка, что Радько откровенно неуважительно, с каким-то потаенным смыслом ухмыляется и с интересом разглядывает его.
— То есть как это выполнили? Мне же Голубев час назад звонил. — И вспылил: — Чего вы ваньку-то валяете? Я вам что, мальчик? Ишь развеселились, пародисты-юмористы. — Шукарев нутром почувствовал, что они что-то таят, недоговаривают. — Докладывай, Логинов, чего вы там навоевали!
Николай Филиппович молча разложил на столе кальку маневрирования лодки, фотоснимки порта, сделанные через перископ, и, обменявшись быстрыми взглядами с Золотухиным, спросил Шукарева:
— Разрешите докладывать?
— Сам разберусь, — буркнул Шукарев и склонился над столом.
Одного его опытного взгляда было достаточно, чтобы все понять и оценить величину риска, которому подвергалась лодка. И не только она. Но и он сам, Шукарев. Ему даже стало жарко от внезапно охватившего страха, было такое ощущение, как будто он только что чуть было не угодил в бездонную пропасть. Ему даже показалось, что он все еще слышит мягкий шорох осыпающихся камней.
— Та-ак… — Это «та-ак» ничего хорошего не предвещало. — Вы, дорогие первопроходцы, что же думаете, что вокруг вас дураки живут? Одни вы умные? Вы никогда не задумывались над тем, что всякий запрет на крови нашей морской густо замешен? Так кто же дал вам право нарушать этот запрет? Рисковать жизнью людей…
— Но мы же доказали, что там можно пройти в подводном положении, — попытался возразить Логинов.
— Ничего вы не доказали! Вы прошли? Да. Случайно. А завтра, глядя на вас, туда еще кто-нибудь попрется и разобьется об этот чертов зуб! Что вы их женам и матерям скажете? И потом, Логинов, что я тебе приказывал? А? Помнишь?
— Юрий Захарович, — попробовал вставить словечко Золотухин, — Березин все очень внимательно…
— Опять этот Березин! — взорвался Шукарев. — Я запрещаю даже называть его фамилию! Я его… — Он зашевелил губами, придумывая кару для Березина.
Его попробовал урезонить Радько:
— Давайте поговорим спокойно, Юрий Захарович.
— Спокойно?! Посмотрел бы я на вас, что заговорили бы вы, попадись к вам в подчинение такой вот Березин. Я от него ни днем, ни ночью покоя не знаю! Сегодня, видите ли, его через пролив под водой понесло… А завтра он нас взорвать надумает. А? Нет, с меня хватит, сыт им по горло. Вот так! — черканул себя ладонищей по кадыку.
Но Золотухин все-таки решил вступиться за Березина.
— Я считаю…
Но Шукарев перебил его:
— Считать будете, когда вместо меня командовать бригадой начнете. А пока хозяин здесь я. Я! — Он ткнул себя пальцем в грудь. — Я отвечаю за бригаду. Они вот, Логинов, Березин и иже с ними херувимы, наколбасят, а штаны сдернут с меня. Не с вас, уважаемый товарищ Золотухин. Ваша воспитательная и прочая работа всегда будет в ажуре, всегда найдете соответствующие бумажки, чтобы прикрыться. Так что позвольте «считать» мне. Вот так-то! — Шукарев понимал, что зарвался, что шумит он и обижает Золотухина зря, но остановиться у него уже не было сил. Слишком уж разъярил его Логинов.