Издав звук, отдаленно напоминавший презрительный смешок, она опустила окно и показательно выставила в него локоть, словно собиралась надавать по ребрам всему проносящемуся снаружи миру.
— Значит, хочешь знать, как меня зовут, Золотко? — она хмыкнула. — Имя — это то, что связывает тебя. Зная его, люди думают, что могут управлять тобой. Ты и я… мы похожи, тебе так не кажется?
— И чем же?
— Мы не хотим, чтобы нами управляли, — сказала она, и для него это имело наибольший смысл из всего, что он когда-либо слышал в своей жизни.
— Итак, — продолжала она, пока он переваривал сказанную ею истину, — когда мы доберемся до места, припаркуйся позади дома, там как раз большая лужайка. Ты зайдешь, а я войду вслед за тобой минут через десять.
— Можно и меньше.
— И так сойдет. Утром просто довези меня до Шривпорта, высади на углу Техас- и Эдвардс-Стрит, и мы с тобой квиты.
Он помолчал несколько мгновений и спросил:
— Вот так просто, да?
— Ну да. Проще простого, — ответила она, и ее голос прозвучал настолько легко и беззаботно, как будто за последние полчаса она сбросила с плеч вес всего мира.
… Лежа на кровати в своей небольшой комнате с тлеющей сигаретой, зажатой меж пальцев, и рассматривая сквозь ее дымку на внутренней стороне двери канареечно-желтую наклейку, гласящую «Не курить», Партлоу не чувствовал ничего, кроме легкости. Ключ от «Паккарда» лежал на комоде рядом с его кошельком, внутри которого находился его только что полученный заработок. Все, что он должен был сделать утром, это сказать Невинсам, что возвращается в Шривпорт с Ханикаттом и его ассистенткой, и предупредить Генри Балларда в гараже, что вернется за «Оклендом» через пару дней, но прямо сейчас он заберет из багажника коробку с Библиями. А после они отправятся в Шривпорт вместе с Джинджер ЛаФранс на его новом «Паккарде».
Проще простого. Ведь так?
Он стряхнул пепел в стакан, стоящий на тумбочке и подумал о том, что старуха Невинс, вероятно, подняла бы много шума, застав его за курением, но сейчас ему было на это плевать. Надо думать, Хильда Невинс будет рада его отъезду не меньше, чем отъезду дока и его ассистентки в красном. Эта старая карга будет наслаждаться видом того, как нежелательные постояльцы уносят свои задницы прочь из Стоунфилда.
Золотко. Он вспомнил о том, как Джинджер повадилась называть его, и отчего-то понял, что ему приятно это прозвище — особенно в ее исполнении. Пожалуй, он оставит его себе на некоторое время. Продолжая размышлять, он мысленно сделал себе пометку никогда больше сюда не возвращаться. И пусть «Окленд» достается Балларду — надо думать, он спокойно загонит его кому-нибудь.
Шло время, а сон все не желал окутать его. Партлоу не мог изгнать из памяти картины, воскресавшие перед ним снова и снова. Выстрел… конвульсии умирающего Ханикатта… струйка дыма, поднимающаяся из отверстия в одеяле. Но ведь фактически это действительно было не убийство — это больше походило на избавление больной собаки от страданий! Будь проклята Джинджер ЛаФранс, но в ее словах на этот счет крылось слишком много смысла: уж лучше смерть, чем жизнь в условиях полнейшей деградации мозга! Ведь чем еще зарабатывать мошеннику, кроме остроты ума? Когда разум разрушен возрастом и полон дыр — что тогда остается для жизни? Ничего. По сути, это уже и не жизнь, это медленное падение в забвение — к небытию. Партлоу надеялся, что если когда-нибудь старость и его лишит возможности разумно мыслить, отыщется добряк, который всадит ему пулю в голову так же чисто, как он сам сделал это с доком Ханикаттом.
Хотя… выстрел в бок, который этому предшествовал, вряд ли можно было назвать таким уж чистым, и, должно быть, именно это так беспокоило Партлоу. Зачем Джинджер это сделала? Она ведь могла просто ударить дока пистолетом по голове и вырубить его вместо того, чтобы стрелять ему в ребра. Но она предпочла… послушать его стоны?
Партлоу тяжело вздохнул. По-видимому, Джинджер была из тех, кто мог легко и быстро довести дело до точки невозврата. Так или иначе, там, у подлеска у них не было времени — да и смысла — спорить о способе убийства.
По пути от того места, где они выбросили тело Ханикатта, Джинджер сказала Партлоу притормозить, напомнив, что им еще предстояло избавиться от одежды, снятой с трупа. Почти сразу выполненный левый поворот привел их машину в лес, где поблизости не было ни одного огонька: там-то они и решили остановиться. Для того чтобы сжечь одежду, использовали бензин, следя за тем, чтобы горючее не попало на них самих. Джинджер внимательно следила за огнем, и, прежде чем костер разгорелся в полную силу, велела затоптать его, что Партлоу выполнил беспрекословно. После этого, согласно плану, они вернулись в Стоунфилд.