– Вы подумайте о бедной женщине. Она на сносях, а должна постоянно дрожать от страха. Мишка не может работать, потому что боится оставить её одну, – я старалась быть убедительной.
– С другой стороны, женщины должны быть солидарны, – помявшись, поддержала меня Лана, видно сообразив, что если я сделала такое предложение, значит, есть на это причина.
– Ты не устаёшь меня удивлять, – только и сказал Сергей, думаю, не разгадав моего плана.
***
Конечно, видеть каждый день бывшего мужа на своей территории, да ещё с молодой беременной соперницей, для меня радости мало, но что не сделаешь ради того, чтобы не остаться совсем без крыши над головой. Да и чувства к «бывшему» у меня давно поутихли. Даже, можно сказать, совсем пропали.
Мишу долго уговаривать не пришлось, и к полудню следующего дня он привёз свою перепуганную всем происходящим жену к нам. Я выделила им большую комнату моих родителей, где они удобно расположились. За обедом, на который Мишка не остался, Лена, так звали его жену, рассказала о ночных страхах в таком родном для меня загородном доме.
– Я уж подумала, что какая-то сила не даёт нам с Мишей обосноваться в этом доме. Знаете, в основном шум в мастерской вашего дедушки. Постоянно раздавались какие-то звуки. Сначала было страшно от неизвестности. Потом мы стали караулить. Специально прислушиваться по ночам. Начнутся стуки, пока Миша добежит до мастерской, хлопает дверь, потом топот слышен во дворе. Мы поняли, что это грабители. Только не понятно, что они ищут? Мы думали, картины хотят украсть, вы же не все забрали. Пересчитываем все оставшиеся на месте. Понимаете, они стучат. Стены, пол простукивают.
– Точно, тайник ищут, – предположила Лана.
– Нет там никаких тайников, я бы знала, – ответила я.
– Миша проверял, ничего не нашёл. Он даже объявление такое написал, чтобы грабители не тревожили нас больше.
– Какое объявление? – улыбнулась я.
– Товарищи грабители, тайников в доме нет, ценностей тоже, перестаньте шуметь по ночам, нарвётесь на милицию, мы уже заявили.
– И что, грабители не поверили?
– Дня три была тишина, потом опять стали шорохи слышаться, знаете, в комнате вашей бабушки. Мишка кинулся, а его фонарём ослепили и через балкон убежали. Мишка так и не понял, кто это. Человек был одет во всё чёрное.
Кабинет-мастерская моего деда находилась как бы в пристройке дома. Как бы потому, что сначала это была комната, выделенная под кабинет, а потом дед из одного окна сделал дверь и пристроил к кабинету большую мастерскую, на крыше которой расположилась большая терраса, на которой всегда устраивались шумные вечерние чаепития из большого семейного самовара.
Я смотрела на Лену, слушая её рассказ, и думала, что у Мишки неплохой вкус. Но, во-первых потому, что он сначала выбрал меня, а я, хотя не блещу особой красотой, но и так ничего себе нравлюсь мужскому полу. И с Леной он не прогадал. Намного младше меня, если говорить о разнице в возрасте, миловидная, без всяких наращиваний на теле, стеснительная, главное - культурная и вежливая, что уменьшает обиду за захват моего мужа. Хотя особой обиды, если честно, у меня и не было, даже на него. Может, если бы у нас появился ребёнок, Мишка тоже бы так переживал за меня, оказывал бы знаки внимания. Но с детьми у нас не сложилось. Наверное, это был знак свыше. В общем, нам с Ланкой Лена понравилась, и мы решили оставить её одну, чтобы она пока обвыклась в чужом доме, не стесняясь нас. К Ланке должна была прийти постоянная посетительница на сеанс, а я решила просто пройтись с ней и подождать её в своём кабинете.
Сделав влажную уборку в кабинете, я поливала цветы, стоящие на подоконнике, когда заметила мужчину, который с интересом поглядывал на моё окно, видно, не решаясь зайти на приём. Я подумала, что это пришёл тот мужчина, которого я ожидала увидеть в прошлый раз. И не ошиблась.
Несколько минут человек лет сорока с лишком сидел молча, не решаясь поднять на меня глаза. Я подумала, что он так и уйдёт, ничего рассказав. Но он посмотрел на меня, и я увидела, как по щеке быстро потекла слеза. Смущаясь, он промокнул её кепкой и тихо выдавил из себя.
– Я убил свою мать.
Я испугано посмотрела на него.
– Не в прямом смысле этого слова, но фактически я виноват в её смерти.
Я молча «утонула» в своём глубоком кресле и приготовилась слушать исповедь этого исстрадавшегося человека.
– Знаете, я поздний ребёнок у родителей, – тихим голосом начал он свой рассказ, –отец умер, когда я только пошёл в школу. Мама растила меня одна. Теперь-то я понимаю, как ей было тяжело. А тогда, пацаном, как-то даже не задумывался. Ну, работала на двух работах, уставала. Да, в нашем маленьком городишке многие так жили. Подрос, связался с компанией таких же лоботрясов, как и я. Подчищали палатки с выпивкой. Грабанём, да что там, больше набедокурим, чем возьмём. А брали-то выпивку, сигареты, шоколадки, помните, такие батончики с разной начинкой были?