Немного успокоились мы только тогда, когда я нажала на кнопку звонка на двери «Приёмного отделения» роддома. После сдачи на руки врачам всё ещё чихающей и плачущей Лены, я с облегчением вздохнула и случайно обратила внимания на ноги Сергея. Увидев на нём Нюшины вязания, теперь у меня начался приступ смеха.
– Выходит, ты не плохой человек, – сказала я ему, когда он вёз меня домой, – стал спасать женщину и даже не заметил, что сам почти босиком. Хорошо, что нет дождя.
– Значит, ты решила, что я плохой человек, и поэтому отказывала мне в свидании?
– Нет, я решила, что приглашаешь ты меня на свои мероприятия лишь для того, чтобы заполучить мою квартиру, – честно ответила я ему.
Сергей резко остановил автомобиль под звуки клаксонов и чуть не въехавших в нас машин, повернулся и резким движением приблизил меня к себе.
– Правильно говорит Лана. Дурёха ты, Дуська!
Я не успела ничего ответить зарвавшемуся кавалеру, так как от его поцелуя не могла проронить ни слова.
Дома Ланки не было. Но вернулся с работы Михаил. Он позвонил в роддом и узнал, что рожать Лена ещё пока не собирается, но будет, и что ребёнка он должен ждать, скорее всего, ближе к утру. Я поделилась с Мишей рассказом о нашем сопровождении Лены в роддом. А уж когда позвонила Лана и сообщила мне, что не приедет домой ночевать… Миша оценил обстановку и сказал, что поедет домой подготавливать его к встрече жены и ребёнка и с намёком улыбаясь, удалился. Сергей тоже оценил обстановку и категорически отказался покидать мой дом в грязных носках.
Фантастический вечер, который устроил Сергей с шампанским, фруктами, икрой и мороженым, незаметно перешёл в не менее фантастическую ночь. А ночь, которая после перерыва на такой же фантастический ужин, привезённый его охранниками, продолжилась до полудня следующего дня.
Возможно, мы ещё так и занимались бы такой «фантастикой» и дальше, но прозвенела здоровенная штуковина с антенной, который Сергей называл мобильным телефоном, по которому ему сообщили, что ему срочно надо выехать на какую-то «стрелку».
После ухода Сергея жизнь опять закрутила своё колесо. Раздался звонок от Михаила. Он с грустью сообщил, что видно, после ухода ребят, присланных Сергеем, в доме всё-таки кто-то побывал.
– Всё в доме перерыто и в мастерской, и в гараже. Не пойму, что им надо? Ты хоть подумай, что могло быть такого ценного у твоего деда или отца? Кто-то чего-то хочет здесь найти. Или что нам навечно поселиться у тебя?
– Конечно, альтернативы у тебя никакой, как только навечно селиться у меня. И потом, что может быть в доме такого ценного, о чём я не знаю? Картины ты говоришь, на месте. Они явно ищут тайник, о котором я не знаю ничего, а кто-то знает или предполагает, что он есть и именно в доме. Соответственно, этот кто-то знает, что может быть спрятано в этом тайнике. Давай возвращайся, потому что пока этот тайник не найдётся, оставаться в доме действительно опасно.
– Слушай, может, у твоей бабушки были какие-то ценности, фамильные драгоценности? – не унимался Мишка.
– Чего ты мелешь? Впрочем, ищи, найдёшь, твои будут, – ответила я ему, совершенно точно зная, если бы они были, уж мне бы мама или бабушка хотя бы показали, где они хранятся. Во всяком случае, намекнули бы.
Только я успела ликвидировать следы нашей фантастической встречи с Сергеем, позвонила Лана и сообщила, что будет меня ждать, как теперь говорят, в нашем офисе.
В офисе так офисе.
Около подъезда с нашей вывеской я увидела худенькую девушку, которая нервно теребила в руках носовой платок.
– Вы ожидаете приёма к психологу? – спросила я её.
– Нет. Я в другой кабинет. Только я без записи.
– Тогда пройдёмте. Вероятно, вы ко мне, – предложила я пройти в кабинет.
– Хорошо, я сейчас. Вы идите.
Девушка, видно, ещё не совсем решила, надо ли ей откровенничать с посторонним человеком.
***
Я села в кресло, дав возможность посетительнице самой сделать свой выбор. Через пару минут в дверь кабинета тихо постучали. Я пригласила девушку сесть напротив меня и выпить горячего чая. Её губы были синими, как от холода. Она ёжилась и сжимала пальцы, стараясь согреть их о горячую чашку с чаем.
Позже я поняла, почему её губы были синими. Да и дрожала она совсем не от холода.
– Я не знаю, как мне жить дальше, – еле шевеля губами, произнесла девушка и опять замкнулась в себе на несколько минут.
У миловидной, лет двадцати, посетительницы тонкие длинные пальцы не находили себе места, постоянно то сжимались с напряжением в кулаки, то обхватывали ещё горячую чашку.