– А мы вас сфотографируем на память в разных видах.
– Как это в разных видах? – испугано спросила она.
– Как? И у машины с мигалкой, и с коньяком, как хотите.
– А… это да, было бы хорошо. А то девчонки мои соседки, не поверят. Слушай, а я приехала со своим коньяком. Я по-простому! Привезла нашу самогоночку, солёные огурчики, грибочки! Ленка моя так их уважала раньше.
Но я ошиблась с сервировкой, поставив на стол мои любимые большие немецкие коньячные фужеры.
– Ну, вы даёте! Вы ещё и коньяк большими бокалами хлещите? А мы самогоночку рюмашками опрокидываем. С расстановочкой, – удивилась Тамара, увидев мои фирменные, на высоченных тонких ножках, ёмкости.
Я хотела возразить ей, сказать, что такие глубокие фужеры специально для коньяка, чтобы наслаждаться его ароматом, цветом. Хотела сама разлить коньяк, как положено, на пол пальца от дна, но не успела. Бокалы были наполнены ею почти до краёв, опустошив почти всю бутылку сразу.
– Ну что? За встречу? До дна?
Я испугалась за гостью, хотела предупредить, но, подумав, раз в жизни можно и в таком объёме попробовать «Хеннесси»! Подумаешь?
– Знаете… я как-то… Может не до дна? Глоточками?
– Как пойдёт, но положено первую до краёв и до дна, за знакомство, – ответила она и опустошила только половину красивой ёмкости, – Ева, ты меня прости, конечно, но это гадость, гадостью! Не глоточками, ни сразу до дна не осилю. И не берёт он что-то этот твой заморский коньяк, – сказала она позже, – слабый, что ли? Тогда, конечно, можно и стаканами, не закусывая. А я как выпью, знаешь, поесть люблю и поговорить. Но больше поговорить, знаешь, так, по душам, – Тамарино лицо порозовело, и было видно, что она поспешила с выводами об импортном коньяке, но зато уже расположена к разговорам по душам.
– Да? Вас не берёт? Странно! А мне что-то в голову стукнуло, – как не странно, на меня коньяк возымел своё пагубное действие и тоже расположил к беседам, – этот «Хеннесси» наверное, бракованный, поэтому берёт через одного. Это непорядок, скажу я вам. Нет! Так мы это не оставим! Надо Сергею сказать, это его подарок, чего это он нам бракованный коньяк носит? А я смотрю, убежал так тихо? Видели, да? – успокоила я её, борясь с лёгким головокружением.
– Э, мать, а ты уже того! Быстро ты после первой и этого!
– Чего это я того, этого?
– А ну! Давай, огурчик, салатик, грибочки маринованные. Давай, давай, закусывай. Наверное, голодная целый день была? Подожди, дай мне оглядеться, я вас так накормлю!
– Да? А я, знаете, с утра так… кофейку только и всё… Я не ем с утра.
– Заглянула я в твой холодильник. Большой, красивый, а пустой.
– Нет, там Сергей привёз кое - что. Нет, нет, там что-то есть, поискать надо. А вообще я готовлю. Меня Нюша наша научила, – я всхлипнула, вспомнив свою любимую нянюшку, – да, борщ могу, котлеты! Этот, как его? Ну, грузины всё готовят его, готовят…
– Шашлык, что ли?
– Да нет, красный в тарелке такой ложкой ешь. Но его я плохо готовлю, каша получается рисовая, вот… А вы это! У Мишки спросите.
– А! Харчо, что ли?
– Харчо Нюша учила, борщ, котлеты…
– Замариновала ты меня своими котлетами. А такое знаешь? Лагман, баурсаки, бешбармак, пироги мои с грибами, а наши сибирские пельмени с грибочками! А мои фирменные с мясом? А? Закачаешься! А холодец? А рыбку, давай, ешь! Ешь, я сама солила. Ленка без рыбы не могла. Вот я возьмусь за вас!
– Рыбка? Прелесть какая… А вот что это за башмак такой?
– Ну, вот результат от твоего коньяка! Поешь. Ты вообще давай привыкай закусывать, когда выпиваешь.
– Тамарочка, а я так редко выпиваю и так мало, что и закусывать… там конфеткой… Тамара, а каким это башмаком ты нас хочешь кормить?
– Бешбармак съешь - пальчики оближешь! Меня соседка казашка научила. Мы же живём рядом с Казахстаном. У нас много соседей казахов. Вот недавно семья казахская перебралась в Ленинград, то есть, как теперь, в Санкт-Петербург.
– А! В Питер? Знаю такой…
– Туда. Знаешь, как я плакала?
– Не надо плакать, мне и так грустно.
– Ага, – теперь Тамара пустила слезу, – знаешь, как мы дружили? Лучшая подруга уехала!
– Не плачь, Тамара, к подруге хочешь? Сейчас! Прямо едем на Ленинградский вокзал и фьють! Утром у твоей подруги.
– Чего прямо фьють?
– Чего тут до Питера? Фьють и там…Семьсот км.
– Это ты идею подала. Точно, потом сфьютькаем.
– Нет, я серьёзно… семьсот км и ты у подруги. Это же Питер, я его обожаю.
– Давай за это выпьем.
– За что? За фьють?
– Ева! За дружбу! Вот, выпей ещё и поешь. Знаешь, клин клином выбивают.
– Какой клин? Где клин? Мне кофе надо попить и мозги встанут на своё старое законное место. А то что-то я чувствую… Знаете, давно не выпивала, а сейчас так много и сразу.