– Ничего, не переживай, я тебя научу рюмашками, с расстановочкой, а то привыкли, понимаешь такими ладьями коньяк принимать, – сокрушалась Тома, накладывая в мою тарелку всяких привезённых ею вкусностей.
– Как здорово! Ой! Грибочки! Знаете, а огурчики не только ваша Ленка уважает! Да-а! Кто же это не любит домашние огурчики? Знаете ли, Тамара Харитоновна, это очень хорошо, что вы привезли свои огурчики, – я почувствовала, что у меня закружилась не только голова, но и язык, что-то как-то стал не так слова произносить.
– Хрустящие, с перчиком, с хренком! – настаивала Тамара, – ешь! Давай закусывай.
– С хренком, я скажу вам, очень даже отлично, наша Нюша тоже так… с хренком…, – я опять заплакала, вспомнив Нюшу, – но самогонку я больше не…
– Да хрен с ним, с тем хреном, самогонкой! Ты мне вот что скажи, а где же зятёк? – вдруг всполошилась она.
– Спокойно! С ним всё нормально. Вы видели, с каким трудом мы ехали? А! И это с сиреной на машине! На джипе! С этими, с банд…, – я вовремя остановила свои уточнения, – а Мишка куда ему? Он на стареньком «Жигулёнке» без сирены, кто его пропускать будет? А у нас пробки! Что на подмосковных трассах, что на городских дорогах. Давайте за ваш приезд, пока все наши соберутся. Нет, нет, пить не будем, закусим огурчиком с хренком, а то придут все огурчики сметут, – правильно говорят, что сначала надо поесть, потом браться за выпивку. А то как-то не так коньяк и самогонка смешались с моим кофе в желудке.
Миша долго добирался до нашего дома. Но у меня возникли подозрения, что он специально затягивал встречу с тёщей, так как был наслышан о её крутом нраве. Поэтому пожелал до минимума сократить общение с ней и скорее вернуться обратно к себе. А я решила помочь ему в том, чтобы их встреча произошла в максимально дружеской обстановке, логично полагая, что уставшая от дороги и размякшая от коньяка тёща отнесётся к своему зятю более лояльно.
Хорошо закусив и всё-таки допив остатки коньяка в бокале, Тамара Харитоновна покраснела, видно напиток возымел на неё своё полное действие.
– Ты не думай, я иногда болтаю что попадя. Не обижайся, это я так придуряюсь больше. А так я баба не злобливая. Так, немного жизнью помятая, но всё вижу и понимаю.
– Так я ничего плохого и не успела о вас подумать. И так видно, что вы нормальная, хорошая женщина! Знаете? Если судить по дочери, по Ленке, то вы отличная женщин! Я вас прямо по-лю-би-ла! Давайте я вас, то есть тебя, поце-лу-ю!
– Давай! Ева, я вот смотрю на тебя… Я бы так не смогла. Если разговор о дочери зашёл. Я бы на её месте никогда бы не согласилась жить у бывшей жены мужа. И хватит выкать! Вон сколько выпили, а она всё выкает.
– Не буду. Я привыкну. Послушайте… как же так? Она же вам рассказывала! Я слышала! Нет, вы не думайте, я не подслушивала, просто слышала. Так что не надо! Я их приняла не от хорошей жизни. А то, что Миша встретил Лену, это подарок ему. А может мне? А потом! Он детей хотел. А у нас с ним не получалось. Вы, ой! То есть ты. Не думай, я на него не в обиде. Вышло, что вышло. Как говорят? Насильно мил не будешь! – убеждала я Тамару, еле шевеля языком, – да и мои чувства к нему, если честно давно улетучились. Так как мы с ним жили в последнее время, нормальной жизнью назвать нельзя. Настоящий брак! Ну, вы… Ты меня поняли. Так что я очень рада, что он выбрал вашу, то есть твою дочку, а не какую-то стерву с дурным характером и всякими выкрутасами. А Ленка ваша, во…! Я показала большой палец.
– А разница в возрасте?
– Какая там разница! Господи… Телевизор смотрите? Вот там разницу показывают. Но я вам так скажу, знаешь, если любовь настоящая, никакая разница не помеха. Лишь бы жили хорошо, да деток растили. Пусть живут. Я не против…
– Это ты права. Лишь бы жили хорошо, – задумчиво произнесла она, – слушай, Евка! А что это мы с тобой на «ты» перешли, а на брудершафт не выпили? И потом, тебе сколько лет?
– Ой, не спрашивайте. Знаешь, я старею я не по дням, а по часам. Тридцать два.
– А мне сорок один. Так что пьём и не выкаем больше.
– Ой, Тамара, я так тебя люблю! Ты прямо настоящая такая, – еле сказала я после брудершафта.
– Хм, ещё бы! Знаешь, как раньше говорили? Сибиряки народ сборный, но отборный!
– Я согласна! Совершенно правильно говорят. Прямо в точку! А почему это сборный?
– Ну, мать, ты даёшь! Раньше в Сибирь кого высылали?
– Как кого этих… декабристов. Я по-м-ню! В школе проходили и их ещё… Ну, жён их.
– Вот мы все декабристами и стали… Только теперь наоборот, бегут все в столицы. И я вот за дочкой подалась. Что мне одной там делать?
– А что тебе одной там делать? Мы тебя не отпустим. Нет… Хорошие люди и нам нужны. А то в Москве сейчас, знаешь? Куда пальцем покажешь… в общем, бандиты одни.