– Просто я решила…, – я растерялась, не зная, как ему ответить, чтобы не обидеть, – ну, ты полон всякой такой атрибутики…
– Можешь не продолжать. Понятно.
Мы остановились у нашего гаража, в котором стоял старенький «Мерседес».
– Открывай, открывай, я хотя бы посмотрю на твою атрибутику, – усмехнулся он, – стоящая вещь, Mercedes-Benz 300d шестидесятого года выпуска, – сказал он, обходя мой автомобиль, – раритетный, по цене переплюнет мою американскую игрушку, – откуда он у вас? Дед твой тоже из наших был? Поэтому ты на раз своих вычисляешь?
– Издеваешься?
– И всё-таки?
– Ему эту машину подарил один знаменитый немецкий дирижёр, – я хотела объяснить ему, кто это, но Сергей остановил меня.
– Понятно, видно, что выдающийся дирижёр, невыдающийся такие подарки не смог бы делать, – они что были знакомы? Случаем твой дед не агент американской или западногерманской разведки?
– Смешно до слёз. Когда дирижёр был на гастролях в Москве, то посетил выставку наших современных художников. Ему понравился портрет, где дед изобразил его за дирижёрским пультом. Дирижёр хотел его купить, но дед категорически отказался брать с него деньги. А вскоре получил подарок, который у него хотели забрать наши какие-то чиновники, но об этом узнал Брежнев, который, по слухам, сказал, что подарки не отбирают, и деду даже не пришлось платить госпошлину.
– Брежнев был большим любителем импортных машин, понял душу твоего деда.
– Какую душу, у Брежнева такой же мерс в его коллекции был. А мой дед водить не умел и не хотел, боялся дороги. А потом отец мой купил «Жигули» на котором Мишка развозил всех.
– Ну, совсем как у нас, бандитских элементов, по несколько машин, свой водитель, – продолжал издеваться Сергей.
– Всё, я поехала.
– Подожди, так что автомобиль так и стоял в гараже?
– Почему? Мишка возил деда на престижные выставки и встречи.
– А до Мишки?
– У нас в доме консьержи работали, сам знаешь откуда. Дом наш не простой. С одним из них дед, на радость наших органов, договаривался о поездке. А потом меня заставил права получить. Но в основном автомобиль стоял.
– Пусть ещё постоит, а то глазом не успеешь моргнуть, угонят. Сейчас это быстро делают. Если надумаешь продавать, скажи, его у тебя за хорошую цену возьмут, не обманут. Я отвечаю. А сейчас я тебя сам отвезу в наше УВД.Скажи, кто тебя вызывает и зачем? Я со многими там знаком.
– Комаров Даниил Андреевич, но не вызывает, а приглашает по моему личному делу.
– Знаю такого. Принципиальный товарищ.
– Ты и с ним знаком? Он кто?
– Он? Чтобы тебе понятней было, это главный опер нашего района. Я же говорю, человек со своими устаревшими принципами не идёт ни на какие компромиссы. Запомни, Евочка, с таким очень тяжело общаться.
– Понятно. Только разве принципы устаревают?
– Другое время, другие принципы. А что за личные дела с товарищем Комаровым? И почему ты ко мне не обратилась? Обидно.
– По поводу принципов можно поспорить, но, думаю, бесполезно. А почему тебе не сказала? Ты пропал надолго, у меня не было другого выхода.
Мне пришлось рассказать ему о встрече с несчастной девочкой. Я увидела, как желваки заиграли на скулах Сергея, и поняла, что он очень впечатлён и самим насилием, и его методом.
– Сволочь. Его надо непременно найти и сделать его тем же методом.
– Что значит сделать?
– Да ничего. Не бери в голову. Четвертовать таких надо.
– Вот поэтому я и обратилась в органы. Он должен быть наказан, но по закону.
– Ты как ребёнок, честное слово. Ты думаешь, за такое преступление наши органы отрежут ему его органы? Ты хоть знаешь, как ведутся наши дела, какими их в суды сдают? Совсем не факт, что эти наши органы его найдут и тем более доведут дело до суда. Я же говорю, какое время, такое и правосудие. Всё, спорить не будем, приехали. Иди к своему знакомому. Я тебя здесь буду ждать.
В кабинете за столом сидел Комаров. За соседним столом какой-то молодой мужчина складывал документы и с интересом, искоса, с улыбкой поглядывал на меня.
– Садитесь, – сказал Даниил, кивнув головой на стул, – свободен, – обратился он к сослуживцу, – а вы с сопровождением? – с металлом в голосе спросил он меня.
– Меня подвезли.
– А вы в курсе, кто вас подвозил? – мне казалось, что из глаз главного опера сейчас вылетят пули разного калибра, и я буду расстреляна всеми видами оружия.
– В курсе. Мой сосед по этажу. Вы меня пригласили поговорить о нём?
– Если хотите, могу просветить.
– Дмитрий Андреевич, давайте не уклоняться от темы. Вы что-то узнали о девочке?
– Ладно, не будем уклоняться, – он нервно пододвинул мне листок бумаги, на котором были напечатаны несколько адресов. Я с удивлением посмотрела на него, – это адреса подходящих по возрасту девушек, которые совершили самоубийства. Это из сводок по нашему району за нужный период.