– Это оказалось не убийство. Хотя… не факт, что человек выживет, – сказал он, сначала поблагодарив меня за проведённую со мной ночь.
– Хорошо бы, если не последняя, – подумала я про себя.
– Думаю, что дальше наши встречи будут, не менее романтичны, – ответил он, на мои мысленные посылы ему.
– Не отвлекайся. Так что с твоим потерпевшим? – серьёзно спросила я его.
– Он в коме. Но тут вот ещё что. Это преподаватель института, в котором училась Настя.
– Это насильник?
– Выйдет из комы, узнаем.
– А как его фамилия? – поинтересовалась я.
– Так! Мы с тобой договаривались, ты забыла? Никаких фамилий, всё! Я сказал!
Даниил Андреевич положил трубку. По голосу можно было понять, что не положил, а бросил или даже швырнул в ярости.
Оставив шумное семейство, я пошла в гараж и завела «Мерседес».
– Преподаватель получил кому явно не от того, что поскользнулся по дороге на работу. Ясно, что это месть. А мстить могли два человека. Это Мария и отец Егора. Интересно, какой он фактуры, этот преподаватель. Но Мария не в состоянии избить пусть даже слабого мужчину ни по своему физическому состоянию, ни по своим моральным качествам. Остаётся отец Егора.
Я поехала к дому Егора, который я установила при слежке за Марией. Не успела я заглушить мотор, как увидела седого крепкого мужчину, которого, выводя из подъезда, сопровождали двое парней в штатском и усаживали, правда, вежливо в автомобиль. Успокоило меня одно, что отец Егора был без наручников.
– Ну, у такого мужичка показания выбить обломится, – подумала я и поехала к Марии.
Интересно, что и здесь я застала похожих по манерам парней, в которых угадывались наши оперативные работники. С ними был и человек в милицейской форме с папочкой в руках. Они все сели в старенькие «Жигули» и умчались.
Я поднялась к квартире Марии. Она открыла дверь на удивление быстро и сразу молча прошла в комнату. Поздоровавшись, я спросила, не от неё ли вышла опергруппа.
– От меня. Сыщики… Раз вы здесь, значит, вы уже знаете, что вчера вечером до полусмерти избили Настиного преподавателя? – спросила она меня.
– Знаю. И догадываюсь, кто.
– Вот именно, что догадываетесь. Эти молодчики, как в прочем и вы, решили, что это отец Егора.
– Вы считаете, это не он?
– А тут считать нечего. Они вчера с женой в морге опознавали убитого сына. А потом Константин Семёнович до утра сидел рядом с ней и постоянно вызывал бригады скорой помощи. У человека горе, а у этих никакого сострадания, – она встала и подошла к окну, – такие же убийцы.
– Вы считаете, что Егора тоже убили?
– Считаю? На нём живого места не было.
– Вы были при опознании?
– Нет, мне недавно мать Егора звонила. Сообщила, что мужа отвезли то ли на допрос, то ли на опрос.
– Не арестовали и наручники не надели, значит, сочувствуют, – не смело заметила я.
– Вы же не из милиции. Откуда вам известно, что да как?
– Я вам говорила, что есть люди, которые заинтересованы найти настоящего убийцу вашей дочери. А по поводу смерти Егора, я думаю, назначат проверку. Так же не может быть…– Мария не дала закончить мне мысль.
– Как же! Проверят они… Тут проверяй, не проверяй на совести этого… уже две человеческие жизни, не считая ребёночка, меня и родителей Егора. Как нам дальше жить?
Она повернулась ко мне, и в её глазах было столько боли, безысходности. Что я могла ей ответить?
– Мария, у Насти были подруги? Друзья, помимо Егора?
– Настя не любила шумных компаний. Она с детства была избирательна в друзьях. Не с каждым могла откровенничать. До института она дружила с Людочкой, а в институте у неё появилась Юля из её группы.
– А когда вы узнали о гибели Егора, вы с кем из них встречались?
– Вы что, следили за мной? – Мария посмотрела на меня с удивлением.
– Простите, я хотела с вами переговорить, а потом так получилось. Я видела, как вы на остановке встретились с девушкой, и она вам передала что-то.
Мария подошла к письменному столу и взяла бумажку. На ней были написаны три имени и фамилии.
– Юля Ярошкина, Олег Николаевич Василевский и Георгий Владимирович Пушков, – прочитала я.
– Люда мне сказала, что с Юлей она теснее всех общалась на курсе. А это имена преподавателей, которые иногда общались со студентками вне института. Василевский сейчас в коме.
– А откуда известно, что это именно он насильник?
– Я не знаю. Я не видела ни с одного, ни другого.
– Я могу забрать записку с собой?
– Да, конечно. Константин Семёнович дал адреса двух товарищей Егора. Не знаю зачем, но я взяла их. Если вам понадобится, я могу их передать вам.