– Хорошо, давайте все эти. Но не все, конечно. Но вот эти я возьму. Посмотреть что-то захотелось, – сказала я, увидев удивлённый взгляд девушки.
Видеомагнитофон «Электроника» который папа купил в «Берёзке» почти перед своей кончиной, стоит у нас на тумбочке. Я к нему после смерти отца не подходила. Рядом кассеты фильмов, которые ему очень нравились: «Крёстный отец» и «Однажды в Америке». Помню, после просмотра «Однажды в Америке» я жутко расстроилась. Красивая героиня и такое красивое имя – Дебора! А у меня… Дуська. Ничего интереснее мои родители придумать не могли. Вообще, против Евдокии, я ничего против не имею. Но кто меня так называет? Вот правда, Даниилу нравится Дуняша. Но Дебора! Это сильно.
Мне вовремя удалось прочитать все анонсы взятых фильмов, из которых я решила почерпнуть что-то полезное для себя. Парень осторожно, чтобы никто не видел, передал мне удостоверение и предостерёг, чтобы особо я его не афишировала.
– Можете загреметь под статью, если не тем покажете. В случае чего, не я вас, не вы меня не знаете.
Расплатившись, я, гордая собой, поехала домой. Так как я в институт приехала своим ходом, то домой попала я не скоро.
А дома меня ждал очередной сюрприз.
– Наконец, Ева, где ты ходишь так долго? Тебя тут обыскался один.
– Тамара, всех моих одних, а их всего два, ты знаешь. Кто третий? Он представился?
– Конечно. Имя не запомнила, а фамилия Томашевский. Запомнила, потому что Тома… сама понимаешь.
– Да? Эдуард. Его зовут Эдуард Томашевский. Кстати, знаменитый скрипач.
– Ну, я тебе скажу, у этого знаменитого скрипача такие глаза хитро-масленые.
– Так он звонил или приходил?
– И сто раз звонил, потом пришёл.
– И чего ты его не впустила, попили бы чай, меня дожидаючи.
– Ты чего? С такими глазами и в дом пустить? А вдруг прирежет. Это я так тебе на всякий случай говорю, чтобы ты поостереглась его. У меня, знаешь, глаз-алмаз.
– Тамара, ну что ты говоришь? – пристыдила я её, выйдя умытой и переодетой из ванны, – это друг нашей семьи. Он несколько лет снимал эту квартиру, пока мы жили на даче. Потом уехал в Израиль, потом в США, не помню, в какой очерёдности, не знаю.
– Вот и я о том, же. Не знаешь человека, а в дом пусти! Может он уже шпионом заделался, там у себя в заграницах.
Тамарин бред прервал звонок в дверь. На пороге стоял Томашевский.
– Дуняша, а ты меня впустишь?
– Эдуард Константинович, ну что вы говорите. Какими судьбами в Москве?
Неужели с концертами?
– И с концертами и мастер-классами и просто хотел побывать у вас в гостях. Сколько лет не виделись. Знаю о твоём горе, был и в филармонии, и в консерватории… Да… Быстро все ушли. Неожиданно.
Детский плач прервал нашу беседу. Томашевский удивлённо посмотрел на меня.
– Неужели?
– Нет, нет! Эдуард Константинович, это Мишина дочка, Ангелиночка.
– Как это? – ещё больше удивился скрипач, – как это его дочка? Что, без твоего участия?
– Да вот так бывает. Да вы не переживайте. Шучу я! Вы не знаете, мы давно развелись. А это Тамара, тёща Миши.
– Слушай, Дуняша, ты хоть по порядку объясни. Я запутался. А от кого ребёнок у твоего бывшего мужа?
– От меня, – из комнаты вышла Лена с Ангелиной на руках.
Томашевский подошёл ближе.
– Какая хорошенькая, – он хотел взять её на руки, но Тамара, как орлица, налетела на Лену.
– Ещё рано, она маленькая, чтобы посторонним показывать. Иди в комнату, дитю спать пора.
Под плач Ангелины Лена ушла в свою комнату. Удивлённый агрессией Тамары, гость сделал шаг в сторону комнаты Нюши и заглянул в неё.
– А раньше в Нюшеной комнате была гардеробная, как я помню.
Неожиданно Тамара встала в проёме двери и, растопырив руки, не пропустила его ни на шаг в комнату.
– Нет, нет! Извините, конечно, но теперь я занимаю эту комнату! Ко мне нельзя! У меня не прибрано.
Обиженный Томашевский недолго задержался. Выпив со мной ещё одну чашку чая, он прощальным взглядом окинул нашу квартиру и пообещал ещё навестить меня, так как он остаётся в России на год.
– Вот чего он приходил? Глазищами зыркает по квартире, вроде чего ищет. А под глазом след от моего фингала слабый, но остался, он его замазал пудрой. Видала? Думал, меня здесь не встретит! Прощелыга!
– Тамара, так нельзя. Ты зря на человека думаешь. Надо же, невообразимо, что придумала! Ну, лицом не вышел. Согласна. Вот с красивыми лицами напротив живут. И что? Он скрипач! Понимаешь? Соскучился человек, давно в стране не был, а здесь, в этих стенах, он провёл несколько лет своей жизни. Всё, успокойся.
– Ага! Я-то успокоюсь. Соскучился он. По квартире соскучился? Рассказывай мне. У Тамары явно не было настроения. Я решила её успокоить.