От переизбытка эмоций, я встала со стула и зашагала по комнате.
– Знаете, это совсем другое дело! А то институт, преподаватели… Я так и предполагала, что она меня обманула, только не могла понять, зачем? Ну, так теперь, конечно… В общем, всё понятно! Да! Надо искать этих плохих парней.
– Людочка, а помнишь, вы с Настей как-то на три дня ездили к твоей бабушке на дачу? – спросила Мария.
– Мы с Настей? Тётя Маша, какая бабушка? Какая дача?
– Господи! Ты хочешь сказать, что… Я так доверяла слову дочери, что даже не проверила, не позвонила твоим родителям, – Мария заплакала.
– Стоп! Подождите. Мария, не плачьте. А ну-ка! Ну-ка подробней лучше мне скажите, когда это было?
– В середине лета. Точно, в июле.
– А она у меня была в начале осени. Всё сходится.
– Что сходится? – спросила Мария.
– Всё! Она, чтобы вы не узнали правду, эти три дня у кого-то перекантовалась.
Может, они все-таки потом помирились с Егором, и она была у него?
– Я думаю, она бы мне это сказала. Хотя теперь я не знаю, что и думать. Вы же знаете, тётя Маша, какая она скрытная. Была скрытная, – теперь заплакала Люда.
– Так! Девушки, прекратите! Глядя на вас, и я разревусь. А нам с вами, Мария, надо ещё навестить родителей Егора, – сделала я заключение.
Пока мы шли коротким путём к дому родителей Егора, я думала, что Настя могла мне ещё что-то рассказать не так, как было на самом деле. Но что она не договаривала?
Константина Семёновича, отца Егора, дома не было. Дверь открыла его мать.
– Ольга Васильевна, может быть, вы вспомните, что было летом? Может, Егор как-то изменился? Что-то вам рассказал?
Убитая горем женщина не могла говорить. Было видно, что у неё больное сердце, а я своими расспросами приношу ей нестерпимую боль.
– Ольга Васильевна, вы можете дать нам адрес близкого друга Егора. Кажется, его зовут Дмитрий? – попросила Мария.
Переписав адрес, мы вынуждены были оставить бедную мать наедине со своим горем. Решив не терять время зря, потому что и Дима жил в этом районе, мы наудачу направились домой к Дмитрию. Удача нас не подвела. Дима был дома. Я решила «взять быка за рога».
– Дима, ты не можешь не знать, что случилось с Егором до его ареста.
– Ну, допустим, знаю. А почему я должен именно вам что-то говорить?
– Дима, Димочка, я Настина мама, – удивлённо напомнила ему Мария.
– Я знаю, тётя Маша. А кто эта женщина? Что она всё вынюхивает?
– Так, понятно! Спокойно! Мария, спокойно, – я достала удостоверение и показала его Дмитрию, – капитан Комаровская, – официальным тоном представилась я.
– Я таких книжечек столько могу наляпать!
– Дима, что ты говоришь? – беспокойно спрашивала его Мария.
– Ах, даже так? Хорошо, придёте ко мне в отдел по повестке. Вы знаете, где это? Адрес подсказать? Повестку выписать? – разошлась я, думая, вдруг он сейчас скажет, чтобы я выписала ему повестку, но нет. Обошлось.
– Ладно. Простите, тётя Маша. Обидно. Понятно же, что ребят убили, а милиция ничего не делает.
– То есть, как это ничего не делает? Не надо… У нас милиция, знаете… ещё не все… Что это значит, ничего не делает? В конце концов, я вот пришла! Знаете ли, дело в производстве. Знаете ли, не так всё быстро делается… Да и потом, вот ты и помоги оправдать друга и наказать настоящих убийц, – наконец нашла я, как ответить парню.
– Чем? Чем я могу помочь? Если бы я мог, задушил бы этих гадов, – я остановила его негодование.
– Так, тихо, тихо. А ну-ка, каких таких гадов? Давай подробней. Кто ему угрожал? За что?
– Да как вы не понимаете? Он только намекнул, что ему и Насте угрожают. И что он не знает, что делать, как поступить.
– А ты как друг, почему не настоял, чтобы он к нам обратился? Мы бы… сразу… так сказать, приняли меры.
– Ага! Сразу примите меры. Как же! Да и как настоишь? Он упёртый… был.
– Так, Дима, вот не надо этого! Знаете, не надо! У нас, знаете ли, двигается всё к лучшему… реформа там… Давайте ближе к делу. Я предлагаю, сейчас всем успокоится. Давай так. Вдохни и выдохни.
Смотри, как я делаю. Ну? Молодец. А теперь потихоньку, не нервничая. Я буду спрашивать, а ты спокойно отвечай на мои вопросы. Значит, летом Егор пришёл к тебе расстроенный.
– В конце лета он зашёл ко мне и подошёл к окну. Он тогда сказал: вот козлы, гады. Я спросил кто? Он кивнул головой. Я посмотрел вниз и увидел двух байкеров, которые уезжали. У одного на куртке был вышит или нарисован паук. Знаете, такой во всю спину. Я его спросил, чего им от него надо. Он ответил, что им надо, мне это знать не следует. Я тогда обиделся на него. А он говорит: эти папенькины сынки отвертятся, а под раздачу и ты можешь попасть. Просил, чтобы я не обижался. Потом я позвонил ему домой. Его мама сказала, что он поехал к бабушке в Питер. Вернётся через несколько дней. А потом я узнал, что с Настей случилось, потом, что он арестован. Это всё. Правда, я больше ничего не знаю.