– Ты одна с матерью живёшь?
– Да.
– Живи сколько надо. Настина комната всегда свободна. А я сейчас на сутки ухожу на работу. Я охранником работаю. А ты приходи в себя. Не буду тебя тревожить, только ты бы поела. Да и мать всё же надо предупредить. Тем более ты говоришь, у неё сердце слабое.
– Хорошо, я позвоню, а есть не хочу, спасибо, – ответила Настя и пошла в комнату сестры Алексея.
Позвонив матери, она постаралась не вызвать у неё никаких подозрений.
– Мама, здесь телефон-автомат далеко находится, я позвоню, когда мы с Людмилой назад домой соберёмся. Не переживай, бабушка Людмилы нас здесь закормила.
Разбудил Настю телефонный звонок. Проснувшись, она сразу не сообразила, где находится и где находится звонивший телефон.
– Настя, я переживал. Думал… Ладно, ты как? – тревожился Алексей.
– Ты меня разбудил.
– Уже вечер, я звоню, а ты не берёшь трубку. Надо же… Ладно, раз всё нормально, ты поешь. Я скоро вернусь.
А Насте очень захотелось есть. Она открыла холодильник. Он был заполнен едой холостяка. Колбаса, сосиски, пельмени в морозилке. Она отрезала кусочек колбасы на бутерброд и поставила на газ чайник, откусив совсем маленький кусочек, ей стало нехорошо. Выключив газовую плиту, она опять прилегла на диван.
Поздним вечером вернулся с работы Алексей. Он вынул из бумажного пакета курицу гриль в лаваше и ещё какие-то вкусно пахнущие изделия восточной кухни.
– Налетай сестричка. Я ещё тебе «Фанту» взял. Вы же, девчонки, любите всё сладкое. И вот ещё, – он высыпал из пакета шоколадки «Сникерс», «Марс», – чтобы всё съела. Она не отказывалась. Но еда вызывала у неё позывы рвоты. Немного в себя она пришла следующим утром. Соорудив для Насти завтрак,Алексей спросил её.
– Настя, я не настаиваю, но прошу тебя, расскажи, что с тобой случилось? Кто эти подонки?
Она долго и подробно рассказывала Алексею о произошедших событиях. Показала ему записку, которую писал якобы Егор. Пообещала забрать у него кассету, если он её не засветил, и передать её Алексею.
– Давай соберём все доказательства, потом решим, что нам делать. И с Егором меня познакомишь, я найду, как и что ему сказать.
– Только не это. Я сама заберу у него всё, но больше никаких с ним разговоров, – говорила Настя, когда Алексей привёз её к дому, – я обязательно тебе позвоню, – сказала она, прощаясь с ним.
Глава 13
На Ленинские теперь с возвращением исторического названия Воробьёвы горы я приехала на закате дня. Там уже находилась небольшая кучка молодёжи, одетая в кожаные куртки, жилетки, плащи. Они стояли около пристанища своих железных коней разной масти и разговаривали, перекрикивая громко звучащую музыку. Каждый из них держал в руках жестяные банки с энергетиками, пивом, а кто-то прямо из бутылки пил вино.
Засмотревшись на красивый вид столицы, утопающей в лучах заходящего солнца, я услышала гул странной машины. Это был мотоцикл, но с таким рёвом и тюнингом, что походил больше на невиданную странную конструкцию. Мало сомневаясь в своей догадке, я подошла к сидящему на нём парню. Чтобы услышать, что я говорю, он проявил ко мне уважение. Оставив своего железного друга, он предложил отойти в сторону, где мы могли услышать друг друга.
– Вы что-то спрашивали? – обратился он ко мне.
– Да! – прокричала я, – мне нужен Паша вездеход!
– Это я! – усмехнулся он.
– А я Ева, – опять крикнула я.
– Вам известен мой тариф? – спросил он, крикнув почти в моё ухо.
– Нет!
– Я беру штуку в час и ваш байк, – опять крикнул он.
– А за что? – удивилась я.
– Как за что? За инструктаж…
– По вождению, что ли?
– А вы что, не по этому поводу?
– Мне о тебе сказал друг Егора.
– Понял, – давайте отъедим, здесь не дадут поговорить. Быстрее охрипнем.
Мы выехали на шоссе и остановились недалеко от заказника.
– Да, жалко и Настю и Егора.
– А вы знали, что им угрожали?
– Не знал. Но сейчас у нас слухи разные ходят.
– Какие такие слухи?
– Да, вы не кричите, здесь же тихо, – улыбнувшись, сказал он.
– Ой, я машинально, так какие слухи?
– Говорят, что у некоторых наших деятелей произошёл конфликт с Егором. Чтобы расстроить свадьбу ребят, они порезвились с Настей и показали кассету Егору. Он и скинул Настю с крыши. Его арестовали, но он повесился в камере.