Павел меня уже ждал на условленном месте. Я рассказала ему, что произошло со мной.
– Да! Я напьюсь, хотя не алкоголик, когда узнаю, что эти чуваки получили по заслугам. Сюда они не сунутся, ребята объявили им всеобщий байкот. Так что не переживайте за меня, а вот вам надо скорее избавиться от этого видео. Вдруг они не поверили, что вы её уже отдали.
Еще некоторое время, поговорив с Павлом, я согласилась, чтобы он довёз меня до дома. Возвращаться домой одной и с кассетой в сумке было опасно. Я села на его ревущий «вездеход». Павел снял с себя шлем и потребовал, чтобы я надела его. Я попыталась отказаться, но он не стал слушать меня, и мы помчались по почти пустующему в такие часы шоссе.
От страха скорости, на которой ехал Павел, я закрыла глаза. Вскоре я… Ещё не скоро я узнаю, что случалось тогда, потому что вскоре я почувствовала сильный удар и невыносимую боль во всём теле. Но потом я перестала чувствовать свою боль.
***
В квартиру своих родителей вошёл возбуждённый Борис Барсуков. Дрожащими руками он положил шлем на тумбочку.
– Почему ты так поздно? Тихо, не шуми, – за грохот от неудачно упавшего на пол шлема ругала сына Надежда Петровна, – отца разбудишь.
– Я сегодня у вас переночую, – сказал Борис, снимая массивные ботинки и кожаную куртку.
– Хорошо, он сказал, что звонил тебе и оставил на автоответчик просьбу приехать к нам.
– Я не был дома. А что случилось? – войдя в кухню и наливая в рюмку коньяк, спросил Борис.
– Вот ты нам сейчас и объясни, – генерал, облачённый в махровый, словно сшитый из американского флага халат, присел за стол и так же налил себе рюмку коньяка, – объясни, что происходит, – выпив коньяк, произнёс он.
– Борис, – Надежда Петровна жалобно смотрела на сына, – расскажи всё отцу, пока не поздно.
– Так, значит, может быть, уже что-то там поздно? – угрожающе прогремел генерал.
– Ой, пап, не начинай, всё нормально… я всё разрулил.
– Разрулил, говоришь? Да так, нормально разрулил что, руки дрожат?
– Сыночка, что произошло? Мы же с папой переживаем, – мать нервно мяла свои руки.
– А ты, курица, выйди отсюда, – прикрикнул на жену генерал.
– Да, как ты…, – женщина выскочила из кухни, но встала за дверью так, чтобы слышать весь разговор отца с сыном.
Борис опрокинул в себя ещё рюмку коньяка. Отец, почувствовав, что сын натворил что-то серьёзней обычных дел, тоже выпил ещё коньяка.
– Говори!
– Мы с Пауком сбили одну бабу на трассе. Насмерть…
– Что? Когда?
– В конце лета. Да никто бы не узнал и сейчас ещё никто не знает, что это мы.
– Тогда в чём проблема?
– В том, что возможно, нас и эту… сняла на фото одна девчонка и…
– И что и…
– Нам пришлось сделать на неё компромат, чтобы она отдала нам кассету из фотоаппарата с плёнкой нашего наезда.
– Чего сделать?
– Компромат. Мы сняли на видео, как развлекались с ней.
– Вы сняли на видео изнасилование, которое вы же и совершили? Я так понимаю? – генерал встал со стула и ударил сына так, что он отлетел в противоположный угол кухни, – если сейчас ты скажешь, что эта кассета пропала, я убью тебя!
– Папочка, не надо! – Барсук закрыл голову руками. Отец, схватившись за сердце, опустился на прежнее место.
– Веня, Веня, выпей капли, – жена поднесла к лицу генерала приготовленную микстуру в рюмочке, но он оттолкнул её так, что она облилась ею. Налив ещё коньяка, он быстро выпил его.
– Веня, Веничка, что же делать, – суетилась она.
– Пошла вон отсюда! – закричал генерал и ударил кулаком по столу, – это всё? – спросил он сына в надежде, что тот выдал все свои тайны.
– Нет… – тихо ответил Борис, – мы её по-хорошему просили отдать нам плёнку, а она, дура! Она убегала от нас, она сама, папа, слово даю, она поскользнулась и …
– Я так понимаю, с вашей подачи ещё один труп, – обессилено спросил его генерал.
– Она сама, папа, она специально, потому что ждала ребёнка от…
– Специально? Ребёнка? От кого? – тихо переспросил отец.
– Не знаю! Может, от Паука! Пап, а может, от своего Егора?
– Какого ещё Егора?
– Это её парень, он собирался на ней жениться! Он в тюрьме повесился. Что ты так смотришь на меня? Думали, что это он её скинул с крыши…
– Убить, тебя мало! Это, надеюсь всё?
Борис поднялся с пола и трясущимися руками налил коньяк.
– Так…– отец встал и вплотную подошёл к сыну.
– Папа, мы сегодня хотели только забрать у неё видеокассету. Этот придурок Паук сделал копию, когда мы Настьку того… и её у него украли.