– Ну вот, теперь ты стала ещё богаче. Куда мне до тебя, нищему оперу. Придётся свадьбу отменять, – сказал Даниил, искоса поглядывая на меня.
– Что ты сказал? – возмутилась я, – я тебя сейчас побью, – ответила я ему совершенно серьёзно.
– Вот, вот, идите, подеритесь, а я пока ещё полюбуюсь красотой, – сказала Ланка и, забрав гарнитур, ушла в свою комнату.
А посмотреть было на что. Одно колье завораживало своей нежностью и тончайшей ювелирной работой. Кольца, перстни, гарнитуры, которые я раньше принимала за бижутерию, сверкали вырвавшимися на свет различными камнями.
Даниил обнял меня.
– Ладно, я передумал, богатую я тебя люблю ещё больше. Но с этим надо действительно что-то делать. Это очень опасно хранить в квартире.
– Ты лучше подумай, Даня, как нам вычислить приведение. Теперь я уверена, что Тамара была права. Это Томашевский. Кто ещё мог знать наши семейные предания?
Глава 18
Призрак осторожно вошёл в квартиру, осветив фонариком помещение и удостоверившись, что находится в квартире один, зашёл в гостиную, закрыл окна плотными шторами, которые мы вешаем только зимой, и включил свет. Обойдя ещё раз квартиру, и не заметив ничего подозрительного, он стал составлять на стол неполный столовый сервиз, который я для маскировки поставила обратно в горку. Осветив внутренности пустой горки фонарём, он заметил зазор между стенкой посудного отделения и ящиком, который Даня оставил, специально подсказав грабителю, где надо искать клад. Вытащив ящик и высыпав из него женские украшения, он стал искать второй тайник. Догадаться о нём было легко, так как ящики комода под буфетной стойки мы оставили на полу. Достав коробку со старинным колье, в которой находились и драгоценные серьги, и старинный перстень с большим бриллиантом, он, как зачарованный, присел на стул и молча смотрел на то, что так долго искал.
Мы тихо вошли в комнату. Казалось, он не заметил нас и всё смотрел и смотрел на драгоценности, как мне показалось, не совсем нормальным взглядом. Я аккуратно тронула его за плечо.
– Эдуард Константинович, вы рано пришли, но я ждала вас.
Он поднял на меня глаза, которые были наполнены слезами.
– Это решит все мои проблемы. Ты же отдашь их мне?
– Всё, как я и предполагал, – заметил Даниил, – только без дубинки.
Он с Михаилом с трудом разжали руки Томашевского, который, словно безумный, так впился в старенькую бархатную коробку пальцами, что их свели судороги. Я стала растирать его холодные длинные пальцы.
– Эдуард Константинович, успокойтесь. Знаете, не надо! По преданию, эти брюлики приносят несчастья тем, к кому попадают. Кто не из рода Мещерских, конечно. Так что, знаете, скажите спасибо, что ещё живы остались. Ну, что вы стоите? Стоят прямо, я не знаю, смотрят, – накинулась я на бывшего и будущего мужа, – капли что ли, принесите там, на кухне! А вам ещё повезло, вот Тамару обидели, ударили женщину. А если бы она вам ответила? Что вы! Тамара, знаете… это… Это не то, что мы здесь… Так что зря вы, Эдуард Константинович. Миша, сделай быстро горячий сладкий чай, – уже спокойней попросила я.
Даниил поступил проще. Достав из бара коньяк, он налил его в бокал и помог выпить его Томашевскому.
– Всё кончено…– тихо произнёс он, – вы теперь, конечно, посадите меня, – выпив горячий чай и немного придя в себя, спросил музыкант.
– Что значит, конечно? Мы ещё подумаем, правда, Даниил Андреевич? – спросила я с нажимом в интонации Даню.
– Что у вас случилось? Рассказывайте, хотите под протокол? – спросил Даниил, показывая Томашевскому своё удостоверение.
– А может, без протокола? Может, вы меня отпустите, Дуняша? Я хотел продать серьги Гончаровой. Мне предложили за них очень хорошую сумму в валюте. Ты понимаешь, везде хорошо, где нас нет. В Германии я влез в долги. В большие долги. Вот чтобы с ними рассчитаться, хотел найти и продать серьги. Но если вы меня отпустите, мне придётся продать свой дом и начать всё сначала. Понимаешь, с нуля. А я уже стар. Вот я, вспомнив как-то рассказ твоего отца, что, возможно, в вашей семье хранятся серьги Натальи Гончаровой из россыпи ширинских алмазов, решил с помощью их поправить свои дела.
– Ну да! А увидев такое богатство, решили грабануть всё! – не удержался Михаил, – нас заставили, как цыган, с места на место переезжать. А у меня жена ребёнка ждала! А ей пришлось страхи такие терпеть. Тёщи моей на вас нет!